Визит Генри Киссинджера в Москву: как привнести прагматизм в отношения России и США

Featured Image

Пол Робинсон

Профессор Школы общественных и международных отношений Университета Оттавы

Не так давно состоялась встреча президента России Владимира Путина и бывшего госсекретаря США Генри Киссинджера. В связи с этим следует процитировать знаменитое изречение Уинстона Черчилля о том, что «худой мир лучше доброй войны». Другими словами, переговоры всегда лучше, чем военные действия. Сегодня Черчилля любят вспоминать в определенных влиятельных политических кругах на Западе, однако совершенно по другому поводу. Ведь в 1930-е годы он выступал против политики умиротворения агрессора, настаивая на невозможности вступления в переговоры с врагом (не говоря уже об уступках), чем и обязан своей популярностью у современных государственных деятелей.

Для проведения успешной внешней политики необходимо, чтобы руководство взвешивало все за и против, тем самым рационально подходя к анализу затрат и издержек при принятии решений. Однако зачастую наблюдается ситуация, когда политические лидеры делают умозаключения по аналогии, обращаясь в основном к наиболее популярной на настоящей момент доктрине. Сегодня такой аналогией является крах политики умиротворения нацистской Германии. В то время как 25 лет назад для описания внешней политики США использовалась метафора «вьетнамское болото», символизирующая опасности военной интервенции, на сегодняшний день все более распространенным становится выражение «Мюнхенский сговор 1938», предостерегающее о том, что, если показаться слабым, опасности не избежать.

В рамках такого подхода к оценке отношений России и Запада текущий конфликт представляется как противостояние добра (Запада) и зла (России), которому ни в коем случае нельзя идти на уступки. Аналогия с нацистской Германией подразумевает, что переговоры будут казаться признаком слабости и лишь провоцировать дальнейшую агрессию. О дипломатии, таким образом, речи идти не может, но в той мере, в какой она существует, она рассматривается не как механизм для достижения взаимоприемлемых компромиссов, а скорее как способ демонстрации «решимости» и получения односторонних уступок от другой стороны. Только если «изолировать» Россию, ее можно будет усмирить. Любые же формы ее «вовлечения» в диалог будут опасными.

Таким же образом, некоторые представители России считают переговоры с Западом пустой тратой времени. Западные государства, в частности США, как говорят эти российские политологи, стремятся подавить любых потенциальных соперников, угрожающих их гегемонии. Они говорят, что, если Россия пойдет на компромисс, от нее будут требовать все больше. Нет ничего, продолжают вещать они, что Россия может предложить Западу, чтобы его удовлетворить. Следовательно, Россия не должна даже и пытаться делать что-либо. Вместо этого необходимо жестко придерживаться своих интересов, не обращая внимания на то, что думают об этом западные «партнеры».

Эти две крайности усиливают друг друга, и возможностей для дипломатического решения остается все меньше. В этом контексте встречу Киссинджера с Путиным можно только поприветствовать. Сама по себе она, конечно, ничего не изменит: два политика уже давно знакомы и неоднократно встречались. Тем не менее их встречи являются крайне полезными, как для России, чтобы узнать о планах американской элиты, так и для Вашингтона, чтобы составить также более точное представление о намерениях России.

Все это только к лучшему. Международный конфликт зачастую является результатом искаженного восприятия друг друга. Одно государство предпринимает шаги, чтобы защититься, которые другие государства считают угрозой собственной безопасности. В ответ они принимают меры, которые первое государство будет считать уже угрозой для себя. В результате замыкается порочный круг, отношения накаляются. Эксперты такую ситуацию называют «дилеммой безопасности». Все меры, способствующие взаимопониманию и разрывающие этот замкнутый круг, являются крайне необходимыми.

К сожалению, мы ничего не знаем о содержании разговора между Путиным и Киссинджером, кроме того, что это был «дружеский диалог». Однако Киссинджер во время своего пребывания в России нашел время, чтобы произнести панегирик недавно скончавшемуся министру иностранных дел Евгению Примакову, и его речь по этому случаю отображает четкое понимание проблемы в российско-американских отношениях и того, что необходимо исправить.

По мнению Киссинджера, в рамках «преобладающего дискурса» в России и Америке страны «перекладывают вину друг на друга, при этом каждая из сторон пытается очернить если уж не страну противника целиком, то хотя бы ее лидеров». Подобная политика ставит под угрозу международную безопасность. Современные угрозы требуют «устойчивого сотрудничества между США, Россией и другими крупными мировыми державами. Поэтому конкуренцию в этих отношениях…необходимо сдерживать». Только если Россия и Запад смогут работать вместе, такие проблемы, как война в Сирии, можно будет решить. Поэтому «Россию необходимо воспринимать не как главную угрозу США, а как ключевой элемент любого нового глобального равновесия». Киссинджер завершил свою речь следующими словами: «Я нахожусь сегодня здесь, чтобы подчеркнуть, что диалог возможен. Для этого требуется взаимное уважение жизненно важных интересов и ценностей друг друга». В частности это значит, что «Украина должна быть встроена в структуру европейской и международной архитектуры безопасности так, чтобы она была не препятствием между Россией и Западом, а мостом между ними».

Неудивительно, что заявления Киссинджера вызвали шквал критики тех, кто питает отвращение к Путину. Бывший чемпион мира по шахматам и нынешний активист российской оппозиции Гарри Каспаров привел пример с Гитлером, заявив, что «по словам Киссинджера и других сторонников его теории прагматичного реализма, Путина надо обхаживать и относиться к нему как к партнеру просто потому, что Россия более сильная, чем ее жертвы. Такой аморальный прагматизм сам по себе является прикрытием для политики покорности и умиротворения, позволяющей таким диктаторам, как Путин настолько упрочить свои позиции, что они могут подавить оппозицию внутри своей страны и начать действовать за ее пределами».

Подобные заявления совершенно беспочвенны. Прагматизм нельзя считать чем-то аморальным, напротив, он является основой морали. Еще Аристотель отмечал, что высшим достоинством является «здравый смысл» (phrenosis). Он говорил, что в определенные моменты нужно встать и сражаться, но иногда необходимо уметь и отступить. Здравый смысл диктует нам, как поступать в той или иной ситуации. Не всегда можно ссылаться на 1938 год. Наши соседи – это не Германия времен нацистского режима. Переговоры возможны, а уступки не всегда являются признаком слабости.

Опасной и абсурдной становится ситуация, когда игроки жестко придерживаются ценностей и идеологии без рассмотрения практических последствий подобной политики. Как говорит Киссинджер, стабильный миропорядок возможен, только если государства принимают во внимание интересы друг друга, и хоть и неохотно, но все же идут на компромисс. Стабильность в мире также зависит от влиятельных государств, сотрудничающих друг с другом для решения общих проблем, а не пытающихся действовать наперекор друг другу, как это слишком часто случается. Будучи прагматиками, Киссинджер и Путин прекрасно понимают это. Диалог – это не признак слабости. Это то, к чему обращаются цивилизованные страны, чтобы урегулировать свои разногласия мирным путем.

List of Comments

No comments yet.