Почему Италия просит пересмотра антироссийских санкций?

Featured Image

Валерия Поццессере

Научный ассистент в European Caucasus House

В конце 2015 года премьер-министр Италии Маттео Ренци потребовал провести пересмотр санкций Евросоюза против России. По сути дела, до заседания Европейского совета, проходившего с 17 по 18 декабря 2015 года, данное заявление можно было расценить как неожиданный с точки зрения европейской бюрократии, шаг, а также как событие, имеющее благотворное влияние на российско-итальянские отношения.

Санкции были наложены на Россию в связи с событиями на Украине и после проведения референдума о статусе Крыма в марте 2014 года. С того момента любое единогласное решение о расширении пакета санкций принималось исходя из оценки состояния Минских договоренностей, а также способности (а точнее неспособности) России в полной мере соблюдать пункты соглашения о прекращении огня, целью которого является окончание конфликта в юго-восточной части Украины.

После заседания Европейского совета в Брюсселе страны ЕС заняли непреклонную позицию по поводу продления антироссийских санкций еще на полгода. На сегодняшний день Европа не выказывает никакого желания смягчить их и при этом игнорирует негативные последствия поддержания санкционного режима для своей экономической системы. Таким образом, создается впечатление, что конфликт на Украине анализируется скорее через призму возможностей и вызовов, которые Россия представляет как рынок и партнер.

По-видимому, ЕС отрицает негативное воздействие санкций и запрета экспорта товаров двойного назначения, ключевого оборудования для использования в военных целях и технологий в сфере добычи нефти и природного газа. Вместе с тем Евросоюз не учитывает и риск потери, по некоторым оценкам, 2 миллионов рабочих мест. Кроме того, существует опасность, что Европа столкнется с резким падением экспорта в размере 100 миллиардов евро.

Допуская, что последствия, в том числе и тяжелые, антироссийских санкций в различных странах Евросоюза ощущаются по-разному, следует отметить, что именно факторы торгового и географического характера могут объяснить, почему подавляющее большинство стран поддерживают продление санкций, в то время как другие, имеющие более крепкие отношения с Россией, настороженно относятся к этой инициативе. Италия, второй в ЕС крупнейший торговый партнер России, находится в числе тех стран, которые в значительной степени напрямую пострадали от введения экономических санкций. Более того, недавно именно Италия выступила за восстановление стабильных политико-экономических отношений с Москвой.

Логическое обоснование необходимости «отхода» от политики санкций заключается в том, что Италия четко осознает отрицательное воздействие нынешнего внешнеполитического курса ЕС в отношении России и необходимость «перезапустить» всю экономическую систему страны. Маттео Ренци прекрасно знает, какие потери в сфере экспорта несет Италия в условиях, когда Москва жестко ограничивает импорт. Ежегодно убытки итальянских компаний насчитывают 200 миллионов евро (это соответствует показателю в минус 29,5%), включая сферу высоких технологий (-43,3%), индустрию моды (-33.9%), транспорт (-82,6%) и сельское хозяйство (-45%).

Помимо этого, антироссийские санкции стали причиной возникновения «эффекта бумеранга», когда невозможно обеспечивать инвестиционную деятельность российских предприятий в Италии и их денежные расчеты с итальянскими поставщиками. Политика ограничения ввоза импортных товаров, а также импортозамещение, стали приобретать все более отчетливые контуры. Кроме того, увеличились объемы контрафактной продукции. Итальянцы сталкиваются с падением рентабельности своих предприятий, что является долгосрочным трендом, и не могут покрыть свои убытки. Если они уступят российских потребителей гораздо более успешным розничным компаниям, то в дальнейшем возвращение доверия россиян может оказаться непосильной задачей.

Еще одним негативным последствием, возникшим на фоне дестабилизации торговли между Италией и Россией, является недостаток информации в ходе взаимодействия между производителями и государством. Первые не являются участниками процесса принятий решений, а государство не пытается развивать производство как отдельный инструмент борьбы с убытками. В некоторых случаях сокращение или временная приостановка производства ошибочно применяются в отношении тех групп товаров, которые не являются частью санкционного списка.

Вновь возникшая заинтересованность Ренци в том, чтобы Евросоюз занял преимущественно благожелательную и ответственную позицию по отношению к России, в целом понятна. Сегодня на внутреннюю политику страны значительное влияние оказывают усиливающееся общественное давление, а также неодобрение, выражаемое со стороны итальянских предпринимателей и политиков правого крыла. Похоже, что в первый раз, Ренци готов объективно рассмотреть сложившуюся ситуацию.

При этом в Италии не ощущается никакой особенной напряженности вокруг его фигуры и идеи занять такую стратегическую позицию, которая позволит развивать двухстороннее сотрудничество с Россией на новом уровне. Напротив, довольно сложно определить, что из этого является более неожиданным, беспрецедентные заявления Ренци или его неспособность претворить их в жизнь в рамках работы в Европейском Союзе.

Очевидно, что требование Италии оценить ход выполнения Минских соглашений, прежде чем принимать какие-либо меры, преследовало двоякую цель. С одной стороны, это явилось ответом на сильное давление изнутри и необходимость вернуть итальянским компаниям те значительные преференции, которые они потеряли из-за режима санкций. С другой стороны, это требование стало попыткой со стороны Италии получить более мощный рычаг воздействия на политику Евросоюза и с его помощью начать процесс постепенного отхода от режима санкций.

Вне зависимости от того, собирался ли Ренци использовать свою стратегию, чтобы произвести впечатление на ЕС, или хотел укрепить свои собственные позиции, возник неожиданный политический запрос на дальнейшее обсуждение санкционной политики, что может позволить появиться большому количеству подходов в вопросе развития отношений с Россией. В недалеком будущем это может значительно повлиять на политику таких стран, как Италия, Австрия, Греция, Кипр и Венгрия.

И хотя маловероятно, что в ближайшем будущем итальянское правительство будет подрывать или нарушать режим санкций, очевидно другое: вопросу прекращения санкций придается большое политическое значение в Италии. Будучи участницей «общеевропейской игры», страна должна следить за развитием событий с ЕС и быть готовой к долгосрочным экономическим последствиям.

Помимо экономических мотивов на политику Италии могут влиять также и геополитические соображения руководства страны. В свете текущих событий в Сирии и Ливии Италия призывает к расширению сотрудничества с Россией для совместной борьбы с ИГИЛ. Возможное участие страны в событиях в Ливии может дать возможность Италии поставить свои собственные интересы выше интересов Брюсселя и Вашингтона и приложить дипломатические усилия к созданию правительства национального единства в Ливии – решение, которое Москва бы поддержала.

Тот факт, что торговля между Россией и ЕС, равно как и объем итальянского экспорта, резко снизились, и при этом двести пятнадцать тысяч человек лишились рабочих, говорит о том, что экономические санкции являются всего лишь политическим оружием, а не осмысленной стратегией. Точно так же, Минские соглашения вряд ли представляют собой способ привлечь Россию к участию в разрешении украинского кризиса, а скорее провоцируют рост недоверия между западными странами и Россией, приводят к политической изоляции России и разобщенности между членами ЕС.

List of Comments

No comments yet.