Дебаты Ивана Бло и Мишеля Ельчанинова

Featured Image

Чем обусловлено решение Владимира Путина вывести российские войска из Сирии? В чем состоит стратегия российского президента?

Иван Бло (И.Б.): Решение Владимира Путина о применении российских войск было нацелено на восстановление баланса сил в Сирии. Президент России последовательно реализует одну и ту же стратегию, смысл которой состоит в поддержке уже существующих государств. По его мнению, совершенно неправильно пытаться заменить новыми государственными образованиями уже устоявшиеся государства, так как данная политика зачастую приводит к катастрофам. При этом Владимир Путин не выступает против политических изменений непосредственно внутри Сирии. Президент России внес определяющий вклад в борьбу против «Исламского государства» (запрещенная в России организация). И с этой точки зрения вывод российских войск – сигнал, в первую очередь адресованный США, к возобновлению переговоров.

Мишель Ельчанинов (М.Е.): Необходимость реализации соглашения о прекращении огня находит поддержку со стороны российского руководства: данная военная кампания дорого обошлась России, которая в настоящее время находится в состоянии экономического кризиса. Владимир Путин, оказав поддержку Сирии, традиционному союзнику Москвы, а также защитив российские военные базы в Средиземноморье, продемонстрировал возращение Россией своей былой мощи. Однако все же я наблюдаю одно противоречие между тем, что было объявлено с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2015 года, и тем, что было в итоге достигнуто. Владимир Путин предложил западным державам создать широкую коалицию для оказания противодействия «Исламскому государству», врагу, сравнимого, как подчеркнул российский президент, с нацизмом. Тем не менее большая часть российских авиаударов были нанесены по позициям противостоящих Башару Асаду сил, нежели по объектам «Исламского государства». На самом деле задача состояла в сохранении режима Башара Асада. Данная цель была практически достигнута, но задача по уничтожению «Исламского государства» выполнена не была.

И.Б.: Вы, как и я, прекрасно понимаете, что непосредственно на месте ведения боевых действий невозможно точно понять степень экстремизма или умеренности различных оппозиционных сил, имеющих связи с исламистами из «Фронта ан-Нусра» и «Аль-Каиды». Это сравнимо с ситуацией, когда перед началом Второй мировой войны некоторые выступали за диалог с умеренными представителями нацистского режима. В сложившейся ситуации внешнеполитическая стратегия Владимира Путина нацелена на оказание бескомпромиссного противодействия воинствующему исламизму во взаимодействии с США. Как представляется, начинает утверждаться атмосфера снижения накала напряженности.

Можно ли считать Владимира Путина надежным союзником?

И.Б.: Я не удивлю вас, если скажу, что надежность – понятие относительное в международных отношениях. В момент распада СССР западные державы заверяли Россию, что расширение НАТО на восток не произойдет. Михаил Горбачев показал себя в тот момент наивным политиком. В итоге Россия затаила обиду. Более недавний случай: Франция, согласно контрактным обязательствам, должна была поставить «Мистрали», однако Франция так этого и не сделала. Какими бы ни были геостратегические соображения, Франция не выполнила договор, под которым сама же подписалась. В глазах России Запад не смог зарекомендовать себя в качестве надежного партнера.

М.Е.: Непредсказуемость действий России в Сирии, а также неожиданный вывод российских войск – все это говорит об укоренившейся враждебности Владимира Путина по отношению к странам Запада. С момента своего переизбрания в 2012 году Владимир Путин постоянно подчеркивает, что Россия отошла от логики холодной войны, чего не скажешь о США, ответственных якобы за организацию «цветных» революций, разжигание «арабской весны» и распространение хаоса во всем мире. Что касается Европы, то ее российский правящий класс единодушно считает территорией, погрязшей в моральном, политическом и антропологическом упадке, при этом правящая элита России полагает, что нужно ускорить разрушение Европы. Таким образом, в представлении России существует Америка, которой нужно противостоять, и находящийся в состоянии упадка и кризиса европейский континент, где Москва может реализовывать свои замыслы.

Какие замыслы?

М.Е.: Утвердить себя в качестве морального авторитета, напоминая о христианских ценностях и обосновывая консервативный путь развития, характерный для России. Политика оказания влияния на состояние дел в Европе, которую Владимир Путин реализует на протяжении уже нескольких лет, опирается на правые государственнические и популистские партии, а также леворадикальные партии. В этом контексте уместно вспомнить лестные высказывания Жана-Люка Меланшона в адрес российского президента. Владимир Путин преследует две цели: он пытается убедить европейцев в необходимости вернуться к христианским ценностям, но также стремится поспособствовать распаду ЕС.

И.Б.: Являясь исповедующим христианство и патриотически настроенным офицером, Владимир Путин – это российский Шарль де Голль. Отстаивая национальный суверенитет, генерал де Голль вынужден был противостоять США. И как де Голль, Владимир Путин не выказывает покладистости. Во время его первой встречи с Франсуа Олландом, журналист спросил Владимира Путина о том, был ли затронут вопрос касательно системы ПРО. Владимир Путин ответил, что, если Франция будет оставаться членом НАТО, то ни о какой ее военной независимости нельзя будет вести и речи. Поэтому говорить с президентом Франции о системе ПРО не имело смысла. Этот вопрос имело смысл обсуждать только с президентом США. В этом ответе было много голлистских черт. Российская политическая система напоминает структуру политических институтов Пятой республики: российская конституция очень похожа на конституцию Франции 1958 года. Кроме того, словно генерал де Голль, который со скепсисом относился к политическим партиям, Владимир Путин создал ОНФ, демократический фронт, объединяющий граждан, представляющих различные субъекты России и разные социальные слои, чья миссия состоит в наблюдении за деятельностью депутатов от партии власти и чиновников всех уровней государственного управления. Владимир Путин не доверяет бюрократическому аппарату. Отсюда и идея демократического контроля за деятельностью государственных структур.

М.Е.: Интересное сравнение. Однако стоит понимать разницу: де Голль осознал неизбежность исчезновения французской колониальной империи и осуществил ее демонтаж, а намерения Владимира Путина в отношении постсоветского пространства до сих пор не ясны. Распад СССР оставил глубокий след в памяти и привел к появлению ряда исторических и социальных проблем. Владимир Путин стал стремиться решить данные проблемы, не пытаясь осмыслить опыт советского царизма, а посредством соединения «красных» и «белых» воззрений, элементов идеологии Российской империи и Советского Союза, для создания идейного сплава, который не только создает преграды для осмысления исторического опыта России в XX веке, но мешает спокойно строить будущее России. Владимир Путин намерен установить свой контроль над территорией, которую он считает естественной сферой влияния России. Однако проблема заключается в том, что народы бывшего СССР, которые испытывали притеснения и страдания при коммунистическом режиме (особенно украинцы), хотят сами определять свою судьбу и вектор исторического развития. Таким образом, сравнения с де Голлем не совсем корректны, и желание противостоять США не должно в действительности скрывать от нас намерение России утвердить свой контроль над территорией, которую в российском политическом лексиконе принято называть «ближним зарубежьем».

Можно ли говорить о возникновении нового империализма?

М.Е.: Конечно, речь не идет о восстановлении империи, но можно говорить о политике империализма, которая находит свое выражение в желании предотвратить сближение бывших стран СССР с Западом. Подтверждением этому являются военные действия в отношении Грузии и Украины, а также присоединение Крыма. Однако объединяющий Россию, Казахстан и Белоруссию Евразийский экономический союз, существующий чуть более года и так или иначе напоминающий Советскую «империю», функционирует с проблемами. Казахстан был шокирован действиями России в Украине, а Белоруссия ограничила для России доступ к находящимся на ее территории авиабазам. Неоимпериализм Владимира Путина сталкивается с трудностями.

Возможно ли сближение между Россией и Европой?

И.Б.: В любом случае данное сближение было бы очень желательно. Бизнес выступает против санкций и горячо выступает за возобновление торговых связей. Во Франции по этому поводу уже начался процесс торга между правительством и деловыми кругами. Подобного рода обсуждения ведутся за закрытыми дверьми, и мы знаем, что президент Франции согласился на некоторые послабления. Также наблюдается позитивная динамика в религиозной сфере: здесь уместно вспомнить подписанное два года назад соглашение между Патриархом московским и всея Руси и главой польской епархии Католической церкви. Данное событие осталось практически незамеченным. Однако соглашение создало условия для православных и католиков оставить разногласия позади в целях борьбы с общим врагом – атеизмом западного мира. Более недавнее событие – совместное заявление Патриарха Кирилла и Папы Римского Франциска – призвано придать дополнительную динамику наметившемуся сближению церквей в целях противодействия секуляризму, релятивизму и индивидуалистскому пониманию нравов.

М.Е.: Данное совместное заявление имеет большое значение, однако остается вопрос о его последствиях. Россия действительно выдвигает идею союза конфессий, включая ислам, против секуляризма. В России проживает 20 миллионов мусульман. Таким образом, выдвигаемая идея заключается в следующем: православный человек ближе к мусульманину или католику, чем к безбожному западному человеку, позабывшему о своих ценностях и культуре. В рамках постулата о примате религии в настоящий момент готовится мощная идеологическая атака. В Ставрополе молодой человек заявил в социальных сетях, что бога не существует. Сразу в отношении молодого человека начались следственные мероприятия. Основанием стало нарушение статьи о защите религиозных чувств верующих уголовного кодекса. Хотя в советские времена христианство было запрещено, сегодня все, что может представлять атеистический и загнивающий Запад, подвергается жесткому регулированию. Странный поворот истории. Наблюдающаяся «иранизация» России не может не вызвать беспокойства со стороны почитателей Достоевского, для которого свобода совести и вероисповедования – самая главная ценность.

И.Б.: Без всякого сомнения, именно во имя свободы вероисповедования Владимир Путин выступает единственным защитником восточных христиан, в то время как на Западе это вопрос даже не приобрел необходимой ему важности. Однако относительно свободы нравов в российском обществе я наблюдаю своего рода консервативное единение и консенсус. В Новгородском университете, где я читаю лекции о политических системах стран Запада, мои студенты четвертого курса неустанно задают мне вопросы об однополых браках. Они сокрушаются: «Как вы это выносите? Это же конец цивилизации!» Путин не мог бы своими распоряжениями создать такое настроение. Я видел российскую молодежь. Владимира Путина в этом отношении можно охарактеризовать как центриста. Именно слово «центрист» использовал он во время своего выступления, на котором я присутствовал. Однако в данном случае речь не идет о центристе в духе Франсуа Байру. Путин является центристом в том смысле, что он занимает центральное положение в гражданском обществе. Об этом говорят и результаты опросов общественного мнения: 80% россиян поддерживают Владимира Путина. Я скажу удивительную и шокирующую вещь, но, по моему мнению, Россия более демократична, чем Франция, так как Россия проводит политику, которую действительно поддерживает население. При этом у нас во Франции очевиден разрыв между властью и населением: только 20% населения одобряет политику Франсуа Олланда.

М.Е.: Без сомнения, в России имеет сильное распространение гомофобия. В России Европу часто называют «Гейропа». СМИ распространяют и преподносят с презрением данный стереотип. Конечно, российское общество намного более разнообразно и умнее, но в данных условиях я не могу представить ситуации, чтобы европейцы желали сближения с Россией. На официальном уровне российские власти всегда пытаются найти баланс между идеей защиты Европы и необходимостью порвать отношения с ней ради евразийской мечты.

И.Б.: Владимир Путин сказал, что Россия географически является евразийской державой, а культурно – европейской страной. Это фундаментальная позиция. На протяжении веков Россия испытывала симпатию к Франции, и данная симпатия сохраняется и по сей день. Именно поэтому мы должны работать над улучшением отношений между нашими странами. Улучшение отношений имеет смысл и с экономической точки зрения. Кроме того, в политическом плане речь идет о возращении к основам Пятой республики и идеям де Голля о национальном суверенитете и дистанцировании от военно-политических блоков. Это даст возможность создать противовес США, чья политика привела к катастрофам на Ближнем Востоке. Демонизировать Россию не имеет смысла: как показывает анализ российских политических институтов, Россия никак не является диктатурой. На фоне политических противоречий, с которыми столкнулся Запад (успех Дональда Трампа в США в данном случае иллюстративен), российская демократия стабильна.

М.Е.: Но мы должны поставить вопрос: действительно ли нынешняя модель управления представляет собой верное решение? Учитывая 16 лет правления, три президентских срока, а также реализацию политики, которая делает больший акцент на идеологии, нежели на необходимых реформах, можно заключить, что демократическая трансформация станет правильным ответом на возникшие проблемы. Владимир Путин правит на протяжении долгого времени, что может привести к не самым благоприятным последствиям.

Эти дебаты были впервые опубликованы журналом Le Figaro Magazine 

List of Comments

No comments yet.