Зачем Америке Россия?

Featured Image

Николай Пахомов

Эксперт «Rethinking Russia»

Анализ нынешнего состояния и перспектив российско-американских отношений едва ли возможен без ответа на простой вопрос: нужно ли Соединённым Штатам сотрудничество с Россией? Учитывая современный дефицит в США экспертного знания о России, и наличие у американского истэблишмента, мягко говоря, настороженности в адрес России, велико искушение ответить на этот вопрос отрицательно. Однако с таким ответом не стоит торопиться.

Конечно, для российского экспертного сообщества и лиц, принимающих внешнеполитические решения, нисколько не проще, особенно в нынешней ситуации острого кризиса двусторонних отношений, найти ответы на множество вопросов о формате, целях и задачах российской политики в адрес Соединённых Штатов. Не претендуя на знание окончательных ответов на эти сложнейшие вопросы, отметим, что любое серьёзное здание нужно строить с фундамента, а понимание места России в американских внешнеполитических планах является неотъемлемой частью фундамента российской политики в адрес США.

Понять «слона»

В американском политическом лексиконе активно используется выражение «elephant in the room», его применяют, когда говорят о некоем феномене или проблеме, о существовании которой участники дискуссии прекрасно знают, понимают, что без её решения не обойтись, однако обсуждение этого решения предпочитают откладывать. С точки зрения российской внешней политики, Соединённые Штаты являются, как минимум, таким «слоном»: можно как угодно относиться к Америке, но практически невозможно отрицать, что США оказывают на современные международные отношения, обеспечение международной безопасности и мировую экономику очень серьёзное воздействие. Следовательно, учёт их действий необходим для разработки и осуществления внешней политики подавляющего большинства государств мира, Россия в этом смысле – не исключение.

Важнейшей, как минимум, научной задачей является определение величины воздействия Америки на мировые дела, особенно в контексте сравнения с возможностями других влиятельных участников международных отношений. Однако несомненно как значение США, так и необходимость для российской внешней политики анализировать, прогнозировать и учитывать американские действия.

С этой точки зрения наибольший интерес представляет непосредственно американская политика в адрес России. Не торопясь оценивать и, тем более, спорить с этой политикой, обижаться или сердиться на неё (в конце концов, Соединённые Штаты суверенное государство, по собственному усмотрению определяющее свой курс на международной арене, кто бы что про него ни думал), установим один факт: Россия в нынешних американских внешнеполитических построениях занимает далеко не приоритетное место.

Общеизвестно, что США не имеют основного правового акта, определяющего направления и приоритеты американской внешней политики. В России, например, существует Концепция внешней политики Российской Федерации, представляющая собой «систему взглядов на базовые принципы, приоритетные направления, цели и задачи внешнеполитической деятельности». В Америке такого документа не существует, правда, на официальном сайте Госдепартамента можно найти раздел, перечисляющий основные направления внешней политики – политика в адрес России там отсутствует. И это при том, что целый ряд стран и двусторонних отношений, а именно Афганистан, Израиль, Ирак, Иран, Китай, Пакистан, Сирия, Украина, выделены в качестве отдельных, важных направлений внешней политики.

Привычный противник

При этом Россия активно фигурирует в американских документах, определяющих основы, цели, задачи и формат американской политики обеспечения национальной безопасности. Обратимся к Стратегии национальной безопасности редакции 2015 года. В этом относительно небольшом документе семь раз речь заходит о «российской агрессии», причём в одном случае эта «агрессия» рассматривается вместе с вирусом Эболы и «Исламским государством». Совместная с европейскими союзниками американская политика противостояния России фигурирует в качестве примера действий по противостоянию угрозам для важнейших интересов США, Россия обозначена и как повод для озабоченности в сфере обеспечения энергетической безопасности. Список примеров такого подхода к России можно продолжать, очевидно восприятие России в качестве угрозы.

Это восприятие перешагивает границы официальных документов. Скажем, вскоре после обострения разногласий России с западными государствами из-за кризиса на Украине можно было наблюдать настоящую волну восхищения, главным образом от однопартийцев-республиканцев, проницательностью Митта Ромни, назвавшего во время кампании 2012 года Россию «главным геополитическим врагом» США. В целом же зачастую складывается впечатление, что за четверть века прошедших с распада Советского Союза восприятие России не сильно изменилось. Так Боб Шифер, ветеран американской журналистики, ведущий одной из самых популярных и влиятельных аналитических передач «Face the Nation» («Лицом к нации») ещё в июне 2013 года называл Россию «коммунистической» страной.

Учитывая затяжной характер украинского кризиса и ограниченные возможности Соединённых Штатов добиться быстрых и впечатляющих результатов по урегулированию этого кризиса, неудивительно, что украинская тематика ушла на вторые и третьи планы внимания американских СМИ. Однако настороженное отношение к России, как и желание поставить знак равенства между Советским Союзом, экзистенциальным врагом Америки на протяжении нескольких десятилетий, и современной Россией можно наблюдать и сегодня.

Приведём только два примера. Марко Рубио, сенатор от Флориды, сильный кандидат на выборах президента США, пользующийся растущей поддержкой республиканского истэблишмента и претендующий на знание международных дел, с тревогой отмечает, что президент Путин намерен вернуть России позиции в качестве «геополитической силы» и потеснить США на Ближнем Востоке, а колумнист «Вашингтон Пост» Рут Маркус отвергает параллели между борцом с «империей зла» Рональдом Рейганом и Дональдом Трампом, так как Трамп «подружился» с Путиным.

Неприятная реальность

Примеры можно продолжать. Спорить с эти идеями о России, распространёнными в США, тем более, обижаться на них дело — пустое. Принципиально важно отметить, во-первых, их наличие, во-вторых, тот факт, что в обозримой перспективе не приходится ожидать их изменения. Конечно, в последней оценке можно ошибаться, однако, такая ошибка, если она случится, будет из разряда приятных сюрпризов. С позиций разработки российской политики в адрес США уж лучше быть в этом вопросе пессимистом, тем более, что для этого есть серьёзные основания.

В чем же они состоят? Прежде всего, для того, чтобы отношение к России, хотя бы среди американских элит, изменилось, нужны новые знания о России, это отношение меняющие. Для получения, обработки и распространения таких новых знаний среди истэблишмента и лиц, принимающих внешнеполитические решения, необходимы эксперты по России, а их в Америке наблюдается большой дефицит. Подчеркнём, что значение экспертного знания в данном случае нужно рассматривать сугубо в рамках процесса разработки и принятия внешнеполитических решений: новые знания будут способствовать пониманию российской внешнеполитической позиции, сегодня нередко отсутствующему.

Сейчас ситуация несколько меняется – в Вашингтоне убедились, что пробелы в экспертно-аналитическом обеспечении политики в адрес России существуют. Такая озабоченность неизбежно приведёт к росту бюджетного финансирования программ изучения России, однако, учитывая повсеместное и масштабное сворачивание таких программ и исследовательских центров за последние двадцать – двадцать пять лет, появления заметного числа квалифицированных американских экспертов по России нужно будет ещё дождаться.

Таким образом, анализируя состояние и перспективы американской политики в адрес России, нужно признать, что сегодня эта политика в целом определяется существующим в американских элитах пониманием России. Понимание это не обещает улучшения российско-американских отношений в обозримой перспективе – в лучшем случае, отсутствует интерес к улучшению двусторонних отношений, в худшем, Россия видится серьёзным вызовом обеспечению национальной безопасности США.

Не цель, а средство

Однако на ситуацию можно посмотреть по-другому. Американская жизнь, включая политическую культуру и воззрения лиц, принимающих внешнеполитические решения, всегда отличалась прагматизмом. С этой точки зрения, при отсутствии общественного или хотя бы элитного консенсуса вокруг необходимости улучшения российско-американских отношений, официальный Вашингтон может пойти на сотрудничество с Россией в рамках решения отдельных острых проблем международной жизни.

Для начала такого сотрудничества должно выполняться два главных условия. Во-первых, международная проблема должна иметь значительную внутриамериканскую, в первую очередь, политическую проекцию. То есть, в решении этого вопроса Белый Дом, по американской конституции обладающий во внешнеполитических вопросах приоритетом, должен быть заинтересован по внутриполитическим основаниям. Во-вторых, Россия должна обладать определёнными возможностями и ресурсами для решения заботящей Вашингтон международной проблемы.

Существует наглядный пример такой проблемы и её решения: это уничтожение химического оружия в Сирии. При анализе российско-американского сотрудничества, приведшего к уничтожению сирийского химического арсенала, важно не упустить из виду внутриамериканские, политические причины того, что Белый Дом пошёл на это сотрудничество. Заявив о «красной линии» применения химического оружия, Барак Обама не просто добровольно и значительно сократил пространство для своего манёвра. Он поставил себя в зависимость от республиканцев, контролирующих Палату представителей Конгресса, который должен был одобрить применение силы против Сирии.

Более того, для американской политической элиты после начала войн в Афганистане и, особенно, Ираке стал очевидным тот факт, что далёкие военные кампании не только стоят Америке ресурсов всех видов, но и резко снижают шансы на переизбрание политиков, эти кампании одобривших. Поэтому Белый Дом, начав подготовку к внесению в Конгресс решения о применении военной силы против Ассада, столкнулся с настороженностью, а то и откровенным нежеланием поддержать Обаму со стороны демократов. При такой внутриполитической динамике в Белом Доме смогли оценить и принять российскую инициативу.

Серьёзные внутриполитические аспекты для США имели и переговоры вокруг прекращения иранской атомной программы. Некоторые наблюдатели отмечали, что в рамках этой полемики действия Белого Дома определялись позицией Барака Обамы, считавшего, что успешное завершение переговоров, достижение договорённостей о прекращении атомной программы Исламской Республики отвечает интересам обеспечения национальной безопасности США. Однако какой бы ни была позиция американского президента, было очевидно, что внутренняя полемика серьёзно истощила политические ресурсы администрации и негативно сказывалась на позициях демократов.

В какой-то момент Обама и его соратники в рамках этой полемики начали применять следующий аргумент: если США устранятся из переговорного процесса, не примут достигнутых договорённостей, санкции всё равно будут сняты, а американская позиция при этом не будет учтена.

Новые возможности

Таким образом, Белый Дом связал свою позицию во внутриполитической дискуссии с результатами международного переговорного процесса, где Россия находилась с Америкой на одной стороне переговорного стола. Российское положение в международных отношениях даёт все основания утверждать, что уничтожение сирийского химического оружия, прекращение иранской ядерной программы являются не первыми, не единственными и не последними вопросами, при решении которых Вашингтон прагматически заинтересован в ситуативном сотрудничестве с Москвой, способной помочь в обеспечении выгодных Америке результатов.

Кратко остановимся на возможном перечне таких вопросов. Это архитектура режима региональной безопасности на Ближнем Востоке, позволяющая, если не урегулировать, то хотя бы контролировать многочисленные региональные проблемы. Адаптация международных отношений к возросшему экономическому и политическому значению Китая, предотвращение кризисов в мировой экономике и международной безопасности, связанных с полноценной интеграцией самого населённого государства планеты со второй по размеру экономикой и серьёзными международными амбициями. Предотвращение распространения оружия массового уничтожения, прежде всего ядерного.

Есть такая, относительно новая и ещё не ставшая острой проблема даже в сфере американской экономической политики. В конце 2015 года Соединённые Штаты отменили существовавший сорок лет запрёт на экспорт американской нефти. Если учесть, что реализуются и проекты сооружения терминалов для экспорта сжиженного газа из США, становится очевидным, что американские позиции в мировой энергетике стремительно сближаются с российскими – оба государства являются крупнейшими потребителями и производителями энергоресурсов, не входят в ОПЕК. Россия является еще и крупнейшим экспортёром, а Америка может таким экспортёром стать. Возникнет ли в такой ситуации общность интересов? На фоне многомиллиардных убытков американских и российских компаний в результате нынешнего падения цен на нефть этого исключать нельзя…

Помимо этого нельзя забывать и о наличии в повестке российско-американских отношений целой группы традиционных и важнейших вопросов обеспечения национальной безопасности, значение которых очевидно в США – от предотвращения военного столкновения до сокращения ядерных вооружений. В конце концов, американским элитам необходимо определиться и как быть с расходами на оборону в ситуации рекордных бюджетных дефицитов и стремительно растущего государственного долга. Увеличение этих расходов не только и не столько на противостояние России, но и в целом на поддержание глобального военного присутствия может стать для Америки непосильной ношей. Альтернативой такому присутствию может стать ограниченное участие Америки в региональных режимах безопасности, например, на Ближнем Востоке, функционирование которых будет обеспечиваться благодаря участию других держав, например, России.

Таким образом, мы видим, что, несмотря на, как минимум, отсутствие признаков заинтересованности американских политических элит в улучшении отношений с Россией, существует целый ряд направлений американской политики, где сотрудничество с Россией может способствовать достижению целей этой политики. Американский внешнеполитический прагматизм может способствовать тому, что Вашингтон постарается использовать эти возможности. Конечно, остаётся открытым серьёзнейший вопрос, как реагировать на эти попытки Москве?

Предположим, что на сегодняшний день это основной вопрос российской политики в адрес США. В независимости от того, какой будет эта политика, её обсуждение едва ли возможно без понимания американских интересов в отношении России. Анализ этих интересов, осознание того факта, что, по всей видимости, сейчас взаимодействие с Россией является для США не самоцелью, а инструментом решения целого ряда проблем будет способствовать не только преодолению кризисных явлений в отношениях с Соединёнными Штатами, но и повышению общей эффективности российской дипломатии.

List of Comments

No comments yet.