“Прямая линия” превращается из атрибута индивидуального стиля в политический институт

Featured Image

На госканалах и радиостанциях России в прямом эфире транслировалась 14-я по счету “Прямая линия” с Владимиром Путиным, в ходе которой глава государства успел ответить на 80 вопросов, касающихся самых разных сфер жизни населения и страны. В этот раз общение президента с народом длилось 3 часа 40 минут. Ранее пресс-секретарь президента Дмитрий Песков рассказал о том, что основная часть вопросов, адресованных российскому лидеру, проходила через колл-центр. Также вопросы поступали через интернет и социальные сети.

Интерес к “Прямой линии” с главой государства не ослабевает, подчеркнул в комментарии член экспертного совета фонда ИСЭПИ Алексей Зудин. По его словам, обновляется тематика, становится более разветвленной и мощной технологическая база мероприятия:

Эксперты предпочитают делать акцент на психологической, точнее – терапевтической роли “Прямой линии”: вот поговорили люди с президентом и вроде легче стало. Но ее следует оценивать, прежде всего, по ее основному назначению, как политический феномен. “Прямая линия” справедливо воспринимается, прежде всего, как индивидуальная особенность политического стиля Путина. В других странах в разное время появлялись похожие вещи, но четких аналогов я припомнить не могу. Поэтому есть основание рассматривать это проект как пример успешной политической инновации.

Длительность проведения этого мероприятия и неослабевающий интерес к нему со стороны разных групп населения, политиков и СМИ говорят об устойчивости общественного запроса и востребованности “Прямой линии” для развития политической системы. Буквально на наших глазах родилась новая политическая традиция, в рамках которой особенность индивидуального стиля политического лидера превращается в важный институт российской политической системы.

“Прямая линия” — одно из воплощений представительного характера президентской власти. Сильный президент — это не просто лидер, ведущий за собой остальных, это представитель народа, российской политической нации, и в этом главный источник его силы. Если рассматривать этот проект в качестве политического института, то можно обнаружить, по крайней мере, три его основные функции. Во-первых, это институт прямой демократии, непосредственного волеизъявления граждан, которое происходит открыто и публично. В этом качестве “Прямая линия” воплощает историческую традицию российской политической культуры. Во-вторых, это инструмент формирования общероссийской политической повестки: на обсуждение с лидером граждане выносят многие наиболее актуальные проблемы. С этим тесно связана “подстройка” работы федеральных и региональных властей к линейке актуальных проблем, выявляемых в ходе этого разговора.

Третья функция менее явная, чем две другие, но не менее реальная. В той мере, в которой “Прямая линия” превращается из атрибута индивидуального стиля в политический институт, она начинает задавать стандарт уважительного и содержательного диалога с гражданами.

Но самое главное заключается в другом. Как институт прямой демократии, это самый яркий, но не изолированный феномен. В последние годы у “Прямой линии” появились аналоги по линии “прямой демократии” – ОНФ (2011) и РОИ – Российская общественная инициатива (с 2013 года). Так что историческая традиция прямой демократии, воплощенная в “Прямой линии”, вызывает к жизни новые современные институты.

Материал был впервые опубликован на портале Политаналитика

List of Comments

No comments yet.