Уроки, которые следует извлечь из референдума в Нидерландах

Featured Image

Петер Шульце

Профессор кафедры политологии и международных отношений Гёттингенского университета им. Георга Августа

Призрак бродит по Европейскому Союзу. И в этот раз это не призрак социализма или коммунизма, так как эти политические идеологии ушли в прошлое, как только распался социалистический лагерь во главе с СССР. Создается впечатление, что им на смену пришли движения и группы, чьи политические решения все больше подходят под описание государств-наций, т.е. традиционных исторически сложившихся централистских государств. Сегодня европейским призраком можно считать восстание против системы обезличенного правления еврократов в Брюсселе и протест в отношении властных элит, оторванных от происходящего и не знающих жизни своих собственных граждан.

На сегодняшний день уже во второй раз граждане стран Евросоюза, заложившие основу этого объединения еще в 1950-е годы и считавшиеся наиболее последовательными сторонниками интеграции и правления европейских чиновников в Брюсселе, на референдуме высказались против политики своих собственных правительств и решений, принимаемых большинством других 27 членов ЕС.

В чем причина такого отхода от некогда беспрекословного подчинения решениям, согласованным главами государств в Брюсселе, а затем реализованным Европейской Комиссией?

В некотором отношении социально-культурные и политические изменения, начавшие происходить в середине XX века практически во всех странах-основательницах ЕС, можно считать одной из главных причин. Процесс трансформаций был запущен в 1960-е годы, когда городская интеллигенция, молодежь и студенческие движения послевоенной эпохи бросили вызов застою и политическому конформизму. Мы все прекрасно помним майские события в Париже 1968 года, студенческие беспорядки в Германии, а также движения против войны во Вьетнаме, набиравшие силу в США, Великобритании и других странах. Эти силы ускорили образование тех групп, которые бы в конце концов начали оказывать влияние на процесс принятия решений в рамках тех или иных государств. Будучи в самом начале спонтанными и характеризуясь отсутствием прочных организационных и институционных структур, они преобразовались в широкие общественные объединения с собственными организационными основами. В итоге новые правила и формирования окончательно взяли верх над ценностями и институтами старых буржуазных обществ.

В результате в западных обществах появилось особое противоречие, тесно связанное с диалектикой. Растущее влияние тех социальных движений, которые успешно создавали партии и объединения в некоторых странах-членах ЕС, заставило политические элиты занять оборонительную позицию. Более предусмотрительные партии, представлявшие старый порядок, пытались контролировать процессы, происходящие в обществе: они хотели установить контакты с новыми движениями и наделить их властными полномочиями. Основная идея заключалась в том, чтобы просто «загнать» оппозиционеров в рамки «большой» политики. В ряде случаев такой подход сработал, но когда новые политические силы стали играть значимую роль в некоторых европейских странах, они, оценив состояние традиционной политики и партий, отказались от идеи реинтеграции. Вместо нее они лишь только продолжили отход от существовавших политических партий и профсоюзов. Дабы противостоять таким разрушительным тенденциям, либеральные и социал-демократические партии придумали следующий лозунг: «Государство должно стать убежденным сторонником или даже посредником между обществом и политической сферой в целом». Безусловно, эта схема ни в коем случае не должна была заменить представительную демократию или сделать референдумы инструментом, играющим первостепенную роль в отличие от решений, принятых законодательными органами.

Высказывая заинтересованность в установлении и непосредственно создав систему представительной демократии, при которой широкие общественные движения, а также группы, объединившиеся для решения конкретных задач, придавали партийной «кухне» большую привлекательность, европейские высшие эшелоны власти выпустили джинна из бутылки. Джинна, которого они не в состоянии контролировать.

Безусловно, в различных странах ситуация выглядит по-разному, но тем не менее глобализационные процессы привели к угрозе потери национальной идентичности. В этой ситуации, осложненной влиянием извне, с которым не способны справиться национальные партии и правительства, возникает и развивается новая форма протеста. Целью этого протеста, охватившего большую часть стран объединенной Европы, является борьба за сохранение нации и национальной идентичности, которой угрожает политика так называемого мультикультурализма.

На фоне длительных процессов изменений, затрагивающих сами основы общества и национальной политики, в контексте неожиданных экономических трудностей, вышедших на авансцену в 2009 году, изначально поднимались также вопросы недостаточной прозрачности общественных отношений, засилья бюрократии, отчужденности системы государственного управления от граждан. Потом произошел переход протестов в новое русло. Во главе повестки дня оказались в первую очередь национальные проблемы, а национальные вопросы стали рассматриваться уже через призму европейской интеграции.

С тех пор ситуация только усугубилась, так как нам пришлось столкнуться еще и с проблемой беженцев, поразившей Европу в 2015, что лишь усилило внутренний общественный протест. Все меньше людей разделяют идеи космополитизма, укоренившиеся в умах политической элиты с эпохи протестных выступлений 1960-х годов. К данным политическим фракциям в итоге присоединились и оппозиционные силы того времени. Простые люди не видят внимания к своим проблемам, надеждам, опасениям со стороны этих политиканов и не доверяют им. Образовавшаяся пустота заполняется этно-националистическими и антиправительственными движениями, которые объединяют все те немалые группы населения, кому евроинтеграция не принесла ничего хорошего. Эти люди просто боятся стать жертвами политических игр, в которые играют между собой доминирующие на политическом Олимпе партии.

Европейскую коллекцию усиливающихся страхов, которыми успешно пользуются европейские политики, венчает разрастающийся конгломерат взаимосвязанных нерешенных проблем исторического, этнического и религиозного свойства. Справиться с этим клубком проблем не могут ни правительства европейских стран, ни международные организации в рамках ЕС. В этой связи референдум в Нидерландах очень ясно высветил ситуацию, когда правительство исчерпывает свои возможности, а наднациональные органы при этом ничем не могут ему помочь.

Что же мы можем сделать в сложившейся ситуации, чтобы сохранить демократическое правление в наших странах? Может быть, положение можно спасти, частично введя прямую демократию?

И да, и нет. Прямая демократия все еще находится в зависимости от таких посредников, как, например, политические партии, общественные движения, религиозные объединения, профсоюзы. Общество, имеющее упрощенную структуру, лишенное посреднических образований, может оказаться слишком легко внушаемым и стать жертвой манипуляций власти. Мы наблюдали, и, возможно, еще будем наблюдать в ближайшем будущем целую волну референдумов, как-то: в Шотландии, Великобритании, Северной Италии, Каталонии, на Корсике, и, возможно, даже в России. Глядя на эти примеры, становится очевидным, насколько важно сочетание прямого народного волеизъявления с пропорциональным голосованием. Участие ответственных групп представителей гражданского общества в процессе принятия общественно-политических, социальных и экономических решений, представляется, бесспорно, необходимым.

List of Comments

No comments yet.