Экономический форум в Петербурге: Неизбежность партнерства России и ЕС

Featured Image

Ткаченко Станислав

Д.э.н., профессор СПбГУ

Сегодня вопрос отмены введенных Европейским союзом в 2014 году в отношении России санкций перестал быть только сюжетом текущей политики и перешел в разряд стратегических проблем. От его решения во многом зависит будущее Европы. При его анализе следует принимать во внимание не только слова политиков и дипломатов, но и сопровождающий их обмен сигналами и символами между столицами государств ЕС и Москвой. Цель этого обмена – продемонстрировать отказ от курса на конфронтацию, показать готовность выстроить на новом фундаменте отношения двух крупнейших акторов европейской политики: ЕС и России.

На европейском континенте после распада СССР образовалась т.н. «non-system», т.е. система международных отношений, целиком опирающаяся на неписанные правила игры и балансирование на грани военного конфликта ради получения односторонних выгод. Сейчас стало предельно ясно, что она означает перманентный кризис на континенте, поэтому должна быть заменена чем-то более надежным. Именно через этот этап взаимного диалога проходят ЕС и Россия сегодня. На ПМЭФ-2016 мы смогли в прямом эфире увидеть, как стороны взаимодействуют, посылают и получают сигналы, формулируют свои интересы и выражают готовность идти на уступки ради будущего соглашения.

ПМЭФ-2016 показал, что для России Европейский союз – безальтернативный, неизбежный и жизненно важный партнер. Объявленный три года назад «Поворот России на Восток» хорошо выглядит на экранах телевизоров, но пока он далек от завершения. Даже его цели четко не сформулированы. Более того, создается впечатление, что российская дипломатия хотела бы использовать перспективу сближения с Китаем для смягчения позиции ЕС по санкциям и возвращения к сотрудничеству с Брюсселем по широкому спектру политических и экономических вопросов. Именно так, как своеобразный «мягкий шантаж» европейцев, следует понимать инициативу Владимира Путина в Санкт-Петербурге 17 июня 2016 года о создании Евразийского экономического партнерства с участием Китая, Индии, России, Ирана, Пакистана и ряда других держав Евразии.

В реальность имплементации такого проекта верится с большим трудом, но для государств ЕС он выглядит угрожающе. Дело в том, что позиция Европы относительно конкурента российского проекта – продвигаемого Вашингтоном Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства, в целом негативная. Во всяком случае, президент Франции Франсуа Олланд признал это официально. Перед ЕС возникла опасность оказаться вне двухполярной системы мировой торговли, с центрами в Вашингтоне и Пекине, которая возникнет в случае краха переживающей кризис Всемирной торговой организации. Москва отчетливо дает понять Брюсселю, что Западной Европе выгоднее быть равноправным участником торгово-инвестиционного альянса с Россией и Евразийским экономическим союзом, чем младшим партнером в «партнерстве» со слабеющими, но по-прежнему воинственными США. Сама Россия при этом также не стремится оказаться младшим партнером Китая в продвигаемой Пекином «зоне свободной торговли», поэтому ее движение в сторону ЕС носит объективный характер и соответствует долгосрочным интересам страны.

Общая тональность выступлений лидеров ЕС в Санкт-Петербурге близка к указанной выше позиции их российских коллег – давайте держать дверь для сотрудничества открытой. Как только в результате выполнения Минского (февраль 2015 года) соглашения стихнут разговоры о «российской агрессии» на Донбассе, для Брюсселя настанет время конструктивного диалога с Москвой. Анализируя смягчение позиции ЕС в отношении России, следует учитывать изменение внешней среды, в которой развиваются двухсторонние отношения. Уже осенью 2016 года у США будет новый президент, после чего Брюссель и Москва смогут разработать среднесрочную стратегию своих отношений с Соединенными Штатами, учитывающую личность и взгляды нового лидера этой страны. Затем, в течение 2017 года, могут смениться нынешние руководители Франции и Германии, которым зачастую американские интересы оказываются ближе, чем собственные. В случае переизбрания они также могут кардинально пересмотреть свою позицию по вопросу о России, вернувшись к сотрудничеству, характерному для отношений Большой европейской тройки (Россия, Германия, Франция), особенно в период с 1998 по 2004 гг.

В грядущем американо-китайском конфликте, неизбежность которого становится все более очевидной, Россия стремится остаться в стороне. Шансы Кремля на успех в этом деле тем больше, чем масштабнее будет военная и экономическая мощь страны. Тогда ни Вашингтон, ни Пекин не смогут ультимативно потребовать от Москвы перейти на их сторону, пополнить ряды своих «бойцов». Ровно такие же интересы сегодня у Европейского союза – не дать Вашингтону вовлечь себя в убийственный конфликт с Китаем за сохранение быстро ускользающей американской гегемонии в мире.

В Кремле отлично знают: наличие общих интересов цементирует сотрудничество России и ЕС надежнее, чем пресловутые «европейские ценности». На ПМЭФ-2016 Владимир Путин, Валентина Матвиенко, Игорь Шувалов, Сергей Лавров и другие руководители России детально объясняли, в чем же конкретно состоят нынешние интересы России. Представители Евросоюза их внимательно слушали и одобрительно кивали головой. Между ЕС и Россией сегодня отсутствуют какие-либо причины для фундаментального конфликта, каким была Холодная война. Имеется лишь нерешенная проблема того, как по-новому выстроить архитектуру европейской безопасности с учетом изменившегося после краха СССР статуса Российской Федерации. Историки хорошо знают, что в прошлом политики Европы и России решали и более сложные проблемы, поэтому задача нахождения места России в европейской мозаике не выглядит фатально неразрешимой. Сторонам следует лучше понять друг друга. Именно поэтому в ходе ПМЭФ-2016 Владимир Путин выдвинул инициативу «диалога экспертов», а российский министр иностранных дел Сергея Лаврова высказался за «инвентаризацию отношений». И тогда станет понятно, что нынешний конфликт вокруг государственного переворота на Украине и последовавшей за ним гражданской войны – это искусственно привнесенный в европейскую политику внешний фактор, и на фундаментальные отношения России и Европы он влиять не должен.

Именно так следует понимать мысль, неоднократно звучавшую в Петербурге из уст бывших и нынешних высших руководителей ЕС: председателя Европейской комиссии Жана-Клода Юнкера, премьер-министра Италии Маттео Ренци, бывшего президента Франции Николя Саркози. Признание непреходящего значения России для стабильности в Европе и на ее периферии, позитивной роли Москвы в разрешении таких острых проблем, как международный терроризм, нераспространение ядерного оружия, глобальное потепление, мирный выход из Сирийского конфликта, диктуют Брюсселю и главам ведущих государств ЕС нынешнюю позицию. Ее содержание можно выразить латинской фразой primum nоn nocere, т.е. «не навреди». Смысл речей и поступков лидеров Европы в Санкт-Петербурге, обращенных к Владимиру Путину и всей России – давайте не будем раскачивать лодку, нужно осмотреться, а потом шаг за шагом строить новую Европу. Отметим, что именно в этом и состоит цель России, особенно четко обозначенная после возвращения Владимира Путина в Кремль в 2012 году. Поэтому ПМЭФ-2016 российская дипломатия может уже сегодня занести в число своих достижений. Наша страна на современном этапе стремится заменить множество соглашений ad hoc со своими европейскими соседями на цельную конструкцию, уважаемую всеми сторонами. Она может принять форму «Договора о европейской безопасности», проект которого пылится на столах дипломатов государств – участников ОБСЕ с 2009 года или форму нового соглашения между Россией и ЕС, переговоры о котором идут второе десятилетие. В нынешней взрывоопасной ситуации важна не форма, а содержание. В Петербурге содержательная дискуссия России и Европейского союза об основах их отношений получила новый мощный старт.

Опасность санкций для будущего России понимают сегодня далеко не все представители правящих кругов нашей страны. Многих утешает и даже радует тот факт, что «порвать российскую экономику на куски», как обещал в январе 2015 года Барак Обама, Соединенным Штатам не удалось. Падение ВВП и жизненного уровня населения остановлено, появились первые признаки роста. И все-же главная угроза европейских санкций в том, что они лишают российскую экономику будущего, поскольку заставляют правительство действовать в режиме пожарной команды. Они не дают руководителям страны сконцентрировать усилия на самом главном: модернизации экономики, реформах госкорпораций, приватизации чрезвычайно разросшегося госсектора, созданию благоприятного бизнес-климата, борьбе с коррупцией во власти и судебной системе. Кое-что во всех этих направлениях правительством и парламентом России делается, но этого неприемлемо мало. Бездействие легко списывается на «войну с санкциями», российское общественное мнение этому искренне верит. Следствием данной политики является стагнация национальной экономики. Она пусть и не падает, но ведь она уже третий год и не растет! Другие негативные факторы: отток капиталов и наиболее квалифицированных специалистов, усиливающийся протекционизм во внешней торговле, чрезвычайно увеличившиеся военные расходы.

Можно прийти к выводу, что именно сейчас в Кремле близки к принятию важнейшего решения: России следует вернуться к трудному, но неизбежному диалогу с Европейским союзом. Мы показали себе и другим, что можем без Европы выжить. Но качество российской «жизни без Европы» неприемлемо низкое. Признание этого – важный лейтмотив высказываний ключевых представителей России в Санкт-Петербурге. Возникает надежда на то, что в течение ближайших двух лет удастся на новом фундаменте построить здание единой Европы от французского Бреста до российского Владивостока. В этом здании европейскую и российскую части будет соединять широкий коридор, а не баррикада, построенная из американских кирпичей восточно-европейскими помощниками Вашингтона. Общий тон высказываний Владимира Путина по отношению к Европе на ПМЭФ-2016 оказался беспрецедентно примирительным. Таким мы его не видели и не слышали уже примерно 10 лет. Даже тональность его замечаний по поводу американской политики в Европе показалась неконфликтной. Он впервые за многие годы заявил, что считает США «единственной сверхдержавой». Ключевым можно признать его высказывание на встрече с руководителями крупнейших информагентств планеты: «Вне зависимости ни от какой предвыборной риторики мы будем смотреть не по словам, а по делам вновь избранного главы американского государства и будем, разумеется, искать пути нормализации отношений, налаживания нашего сотрудничества в сфере экономики, международной безопасности». Думаю, что эти слова были сказаны прежде всего для европейцев, и их смысл: градус российско-американского противостояния снижается, и это устранит главное препятствие для восстановления доверия сторон в диалоге друг с другом.

List of Comments

No comments yet.