Виртуальная реальность НАТО

Featured Image

Николай Пахомов 

Эксперт «Rethinking Russia»

Наблюдатели уже давно отмечают, что в современной мировой политике впечатления, символы и заявления имеют зачастую не меньшее значение, чем факты, материальные активы и реальные действия. После саммита НАТО в Варшаве специалисты-международники получили множество материала для изучения этого значения – из военного альянса с ясными целями НАТО всё больше превращается в организацию, транслирующую смыслы, главным образом, для внутриполитического потребления в странах-членах.

Анализировать деятельность НАТО можно по-разному. Скажем, большинство мировых СМИ, значительное количество политиков и даже многие исследователи рассматривают новости о деятельности Альянса в общем потоке мировых событий, сегодня в значительной степени определяемых геополитической напряжённостью между Россией и Западом. При таком подходе НАТО ставится в контекст этой напряжённости. Вспомним только вереницу новостей конца июня-начала июля этого года: на Петербургском экономическом форуме активны западные компании; президент Путин, развивая отношение России с соседями, посещает Ташкент, потом Пекин, затем Хельсинки; на Юго-Востоке Украины возобновляются столкновения; Москва и Вашингтон взаимно высылают дипломатов; в Варшаве проходит саммит НАТО. В контексте этой геополитической напряжённости все эти события получаются определённую трактовку, в частности НАТО, особенно на фоне трудностей ЕС, называются западным институтом по ограничению российского влияния.

При этом, конечно, понемногу забывается, что речь идёт об альянсе, призванном защитить своих членов от реальных угроз. С этой точки зрения, исторический подход как к Североатлантическому альянсу, так и к роли альянса в отношениях России и Запада многое ставит на свои места. Прежде всего, вспомним, зачем организация вообще была создана? Официальный ответ на сайте НАТО опровергает утверждения, согласно которым причиной создания стало только противостояние советской угрозе в Европе. Помимо этого, называются недопущение новых военных конфликтов в Европе с помощью европейской интеграции и большего американского участия в европейских делах.

Однако после небольшого размышления очевидно, что последние две задачи (интеграция и гарантии американского участия) в значительной степени обеспечивали решение первой. Тем более, что с задачей обеспечения европейской интеграции куда успешнее справился Европейский Союз, да и американский военный контингент в Европе едва ли когда-либо на протяжении холодной войны имел какие-то другие задачи кроме защиты членов альянса от вооружённых сил СССР.

Второй исторический момент, исключительно важный для оценки современных реалий, — это военная обстановка в Европе на момент возникновения НАТО. Доминирующей военной силой был Советский Союз. Численность, опыт, дисциплина, выучка, оснащение советских вооружённых сил, разгромивших нацистскую военную машину, дошедших до Эльбы и имевших все возможности дойти до любой другой точки в Европе, не имели равного противника среди армий Старого Света.

Более того, на тот момент ядерное оружие ещё не стало доминирующем фактором военно-стратегических расчётов – небольшой американский арсенал, главным средством доставки которого были самолёты, мог считаться лишь мощным инструментом для ведения войны, но едва ли решающим фактором для принятия решения о начале войны, не говоря уже о гарантированной победе. Другими словами, несмотря на все ужасы Второй Мировой войны, восприятие военных конфликтов только начало меняться, однако в целом оставалось прежним – войны ещё можно было планировать как раньше, с масштабными наступлениями пехоты, полагаясь на число солдат и количество доступных ресурсов. С другой стороны, войны имело смысл вести ради этих ресурсов – для контроля над богатыми месторождениями полезных ископаемых, приращения территории и населения, захвата технологий и оборудования, обеспечения доступа к портам и центрам коммуникаций.

Сегодня все эти факторы, определившие возникновение Североатлантического альянса, давно стали достоянием истории. Природные ресурсы, технологии и оборудование можно так или иначе купить, рынки сбыта расширить благодаря торговым договорам, состояние военного дела таково, что любое серьёзное военное столкновение в Европе приведёт к таким негативным последствиям для мировой экономики, не говоря уже про хозяйственные системы стран участников этого столкновения, что крайне затруднительно представить себе, какими должны быть выгоды от победы в таком столкновении, чтобы ради них рисковать.

Европейской интеграцией, с переменным успехом, однако тем не менее, занят Европейский Союз. Даже президент Обама в отличие от своего предшественника Гарри Трумэна, стоявшего у истоков НАТО, едва ли сразу назовёт причину присутствия в Европе столь значительного американского военного контингента. (Тем более, речь уже давно не идёт об угрозе возрождения немецкого милитаризма.) Да и, в конце концов, четверть века назад прекратил своё существование Советский Союз, нет и других сил, готовых в эпоху ядерного оружия любой ценой бороться за глобальную победу какой-либо идеологии.

Всё это, конечно, ставит вопрос о смысле существования НАТО. Ответить на этот вопрос можно по-разному. Например, идентифицировать главную военную угрозу для государств-членов сегодня и бороться с этой угрозой. При этом, опять-таки, таких угроз может быть несколько, выбрать основную среди них можно на основе общеизвестной статьи 5 Североатлантического договора, согласно которой участники альянса обязуются прийти на помощь члену, подвергнувшемуся вооружённому нападению.

За последние пятнадцать лет члены альянса неоднократно подвергались нападениям террористов, связанных с международными организациями радикальных исламистов. Для примеров вспомним теракты во Франции и Бельгии. Следовательно, логичным шагом было бороться именно с этими организациями. Что было предпринято НАТО в этом направлении?

Безусловно, официальные лица государств-членов НАТО могут долго описывать достижения организации в борьбе с международным терроризмом, однако факт состоит в том, что, несмотря на недавние успехи сирийской армии при российской поддержке и иракской армии при американской, ИГИЛ продолжает существовать, контролируя значительную территорию. Более того, пока нельзя с уверенностью назвать даже сроки вывода американского контингента из Афганистана, иностранное военное вторжение в который при участии НАТО было начато в ответ на террористические атаки 11 сентября 2001 года. Тем более, не приходится говорить о стабилизации и прекращении насилия в Афганистане.

Эксперты без труда назовут причины того, почему НАТО, организация включающая в себя самые боеспособные армии наиболее развитых государств мира, испытывает проблемы в противостоянии террористической угрозе, особенно актуальной для государств-членов альянса. К этому стоит прибавить и объективные проблемы военного сотрудничества государств-участников, включая справедливое распределение нагрузки поддержания боеспособности альянса среди членов и обеспечение военной эффективности организации. Существование этих серьёзных трудностей объясняет, почему НАТО фактически избрала другой путь поиска своей идентичности в современных международных отношениях. И этот путь как раз касается виртуализации нынешней мировой политики, что стало ещё более очевидно после Варшавского саммита организации.

Если решение задачи защиты населения государств-членов от реальной угрозы международного терроризма связано с серьёзными трудностями, то куда легче приняться за решение другой задачи, убедив население в том, что, во-первых, эта задача действительно важна и, во-вторых, НАТО её успешно решает. Очевидно, что в качестве такой задачи логично избрать нечто, в реальности чего уже убеждены избиратели стран-членов. В настоящий момент таким международным феноменом является российская угроза для Восточной Европы.

Для натовских демиургов такой виртуальной мировой политики, существующей на страницах СМИ и уважаемых научных публикаций, в выступлениях политиков и программах партий, неважно, насколько такая угроза существует в действительности. Аргументированно можно утверждать, что российской угрозы не существует вовсе – на дворе не 1949-ый год, выше мы подробнее вспомнили отличия нынешней ситуации от эпохи, когда НАТО возникла. Не забудем также, что военного столкновения с участием альянса так и не случилось на протяжении всей холодной войны.

Однако восточноевропейцы, особенно жители прибалтийских государств и Польши годами убеждаются политиками, журналистами и разного рода специалистами, что в Кремле вынашивают планы военной агрессии. Сформированное таким образом осознание российской угрозы можно использовать как во внутриполитических целях, так и для формирование соответствующего внешнеполитического дискурса, в рамках которого, например, пара тысяч солдат НАТО в Польше и прибалтийских странах способны остановить вооружённые силы России, оснащённые ядерным оружием.

Конечно, это виртуальная борьба с виртуальной российской угрозой – не видно причин, по которым Россия напала бы на Прибалтику и Польшу; а если бы напала, дополнительный контингент, о размещении которого было принято решение в Варшаве, даже при поддержке армии Черногории, которая также была принята в альянс в польской столице, это нападение остановить бы не смогли. Да и в случае начала такого конфликта планета Земля не просуществовала бы долго. Но все эти соображения не имеют значения для виртуальной реальности НАТО – функционерам альянса и политикам государств-членов проще существовать в этом виртуальном пространстве, чем реагировать на реальные угрозы европейской безопасности.

List of Comments

No comments yet.