Итоги британского референдума для России

Featured Image

Николай Пахомов

Эксперт «Rethinking Russia»

За время, прошедшее с момента объявления итогов британского референдума по вопросу о выходе из Европейского Союза, западные СМИ заполнили предсказания экспертов разных мастей и легитимности, главным образом, весьма пессимистические. Одной из сквозных тем этих прогнозов стало уверенное утверждение, согласно которому выход Великобритании из ЕС будет иметь для России самые благоприятные последствия. Конечно, мировая политика – не спортивные соревнования, где точно можно назвать победителей и проигравших. Тем более, что в случае британского референдума его итоги не имеют каких-то непосредственных последствий для России. Однако, очевидно, что эти итоги, во-первых, серьёзно меняют международные отношения, и, во-вторых, что России предстоит реализовывать свою внешнюю политику в этих изменившихся условиях.

В текущих западных комментариях крайне редко можно встретить конкретное объяснение в чём и как Россия выиграла, если что-то конкретное в этих утверждениях о российской победе встречается, так это бинарная логика игры с нулевой суммой – Россия выиграла, потому что Запад проиграл. Не будем торопиться с окончательным подсчётом «очков», речь сегодня, скорее, нужно вести именно об изменившимся после британского референдума международном контексте. Эти перемены создают для Россия ряд вызовов, среди них достаточно назвать вероятные экономические проблемы Европейского Союза, как крупнейшего внешнеэкономического партнёра России.

Однако, как любят сказать американцы, лимоны можно попробовать превратить в лимонад и попытаться идентифицировать, в чём последствия неожиданного волеизъявления британцев будут российской внешней политике благоприятствовать. Можно назвать три больших группы таких последствий – рост международной легитимности российской внешней политики, повышение эффективности экономического сотрудничества в Европе и дальнейшее усиление процессов многополярности в международных отношениях.

Заметим, что все эти последствия пока находятся лишь в плоскости возможного, скорее следует говорить, о высокой вероятности их наступления. Тем не менее, «землетрясение» британского референдума уже изменило мировую политику и теперь нужно пытаться осмыслить новую международную реальность.

О чём уже можно говорить применительно к российскому положению в международных делах? Во-первых, очень вероятен рост легитимности российской внешней политики. Даже российские критики, задающие тон общественному мнению, после британского референдума заявляют, что стремление граждан добиться международного уважения для своей страны сегодня распространено среди жителей разных государств, и на Востоке, и на Западе, и в России. То есть, Россию с её самостоятельной внешней политикой перестали считать исключением. На уровне же политической практики недовольство британцев неизбежно заставит политиков, прежде всего, на Западе отходить от «высокой» риторики глобалистских идеалов и универсальных рецептов строительства всеобщего счастья и обращаться к решению проблем граждан, озабоченных материями весьма приземлёнными, вроде достойного уровня жизни.

При этом общеизвестна приверженность России внешней политике, суть которой составляет конструктивное, взаимовыгодное международное взаимодействие, основанное на ясном и прагматичном понимании конкретных национальных интересов государств. Рационализация, прагматизация международных отношений, вероятные после протестного голосования британцев, будут способствовать наступлению второй вышеназванной группы последствий британского референдума для России: можно ожидать новых импульсов для развития экономического сотрудничества, прежде всего с европейскими государствами. Голосуя за выход из ЕС, британцы в значительной степени протестовали против фактической смены миссии интеграционного объединения – от экономического сотрудничества для процветания стран-членов к идеологическому мессианству.

Вспомним, что официальные документы ЕС, включая Лиссабонский договор, полны лозунгами вроде необходимости всемерного распространения «ценностей» Европейского Союза. Наверное, такое мессианство имело бы куда большую поддержку европейцев, если бы были решены проблемы, заботящие простых граждан, например, экономического развития, обеспечения безопасности и регулирования миграции. Теперь же, после британского референдума элиты континентальной Европы должны серьёзно задуматься об экономизации внешней политики или, по крайней мере, ограничении влияния геополитических соображений (особенно если последние в готовом виде присылаются в Брюссель из Вашингтона) при организации внешнеэкономических связей.

А это, в свою очередь, будет иметь самые благоприятные последствия для развития партнёрства России с европейскими государствами. Для того, чтобы в этом убедиться, вспомним, например, сколько раз за последние годы судьба проектов энергетического сотрудничества с Россией зависела не от расчётов того, какой объём европейского спроса и на каких условиях могут удовлетворить российские энергоносители, а от лозунгов о необходимости «сдерживания» России и сигналов из Вашингтона об «озабоченности».

Можно предсказывать и третью группу последствий британского референдума, благоприятных для России, — геополитических. Во-первых, нельзя сказать, что, несмотря на все усилия, Европейский Союз сумел стать действительно эффективной глобальной силой, однако, скажем, на постсоветском пространстве внешняя политика Брюсселя, зачастую направленная против России, стала ощутимой. На протяжении примерно последнего десятилетия от европейских политиков и интеллектуалов всё чаще можно было слышать тезисы не только о «сдерживании» России, но и о «соревновательной интеграции» в ответ на российские интеграционные проекты на постсоветском пространстве.

Теперь же невозможно отрицать процесс, называя вещи своими именами, дезинтеграции Европейского Союза – впервые интеграционное объединение покидает страна, да ещё и такая влиятельная, как Великобритания. Соответственно можно предсказывать, что Брюссель станет куда более реалистичным в оценке готовности кандидатов к присоединению. Вынудят евробюрократов к этому европейские лидеры, в свою очередь озабоченные настроениями избирателей.

Следующее геополитическое последствие британского референдума, с которым российской внешней политике предстоит считаться, будет касаться изменения роли НАТО. Трудно пока сказать определённо, как будет эта роль будет меняться. Многое зависит от позиции США, которая проясниться после ноябрьских президентских выборов. Можно предсказать, что Вашингтон и ориентированные на Америку европейские элиты попытаются усилить значение альянса в качестве организации по сдерживанию России. Однако остаются вопросы, поддержат ли такое сдерживание европейцы, как и насколько оно вообще возможно и, что особенно важно, если усиление НАТО будет связано с дополнительными бюджетными расходами, согласятся ли с этими расходами европейские избиратели.

В целом же позиция и конкретные шаги Вашингтона в ответ на европейские процессы, запущенные британским референдумом, являются фактором, от которого многое зависит в новой, ещё только формирующейся международной конфигурации. Рискнем предположить, что ясности в этом вопросе нет и среди американского внешнеполитического истэблишмента: с одной стороны, и американские элиты «контужены» исходом британского референдума, с другой стороны, всё затмевает бурная предвыборная кампания. Некоторые американские наблюдатели весьма обоснованно уже говорят о том, что неоднократно анонсированный «поворот» США в Азию теперь может отойти на второй план. С остальным ясности ещё меньше…

Если о чём-то можно сегодня говорить определённо, так это о том, что британские избиратели сумели внести свой, мягко говоря, немалый вклад в волатильность мировой политики. Волатильность эта последние годы только растёт, и за это время Россия в целом смогла продемонстрировать умение реагировать на различные кризисы. При всём значении шока, вызванного британским референдумом, серьёзный внутренний удар, в той или иной форме, по европейскому интеграционному проекту был предсказуем. Предсказать можно и то, что основная тяжесть этого удара (даже учитывая значение российско-европейского экономического сотрудничества) придётся не по России. Будущее покажет, насколько быстро российская внешняя политика сумеет адоптироваться к изменившимся реалиям.

List of Comments

No comments yet.