Беседа с Гордоном Ханом об ИГИЛ

Featured Image

В конце июля этого года запрещенная в России террористическая организация «Исламское государство» (деятельность террористической организации ИГИЛ запрещена в России), взявшая на себя ответственность за целый ряд недавних жестоких атак на территории Европы и Ближнего Востока, объявила России джихад. Первая атака была совершена уже через две недели: в середине августа два выходца из Чеченской Республики с топорами напали на полицейских на посту ДПС в Московской области. Центр «Rethinking Russia» побеседовал с Гордоном Ханом, аналитиком, экспертом в области геополитики и автором книг «Исламская угроза России» (2007 год) и «Моджахеды Кавказского эмирата: глобальный джихадизм на российском Северном Кавказе и за его пределами» (2014 год), о том, стоит ли воспринимать эту угрозу всерьез, о динамике отношений между ИГИЛ и российскими джихадистами и о том, почему Дагестан сейчас является очагом развития джихадизма в России.

Rethinking Russia: Около месяца назад «Исламское государство» призвало к джихаду против России. Почему сейчас и почему именно Россия?

Гордон Хан: Россия на протяжении двух десятилетий с середины 1990-х годов уже противостояла восстанию джихадистов, когда сформировалась Чеченская Республика Ичкерия, где радикальное националистическое движение приобрело джихадистские элементы и связи с Аль-Каидой. С тех пор на Северном Кавказе и в какой-то степени в Татарстане и Башкортостане  существовало джихадистское движение с такими лидерами как Шамиль Басаев и Хаттаб. И это первая причина, по которой ИГИЛ переключился на Россию.

Если смотреть на вещи более глобально, джихадисты стремятся установить глобальный халифат во всем мире, и Россия является лишь одной из жертв, которых они выбирают в качестве цели. Наконец, Россия проводила операции по уничтожению джихадистов за пределами своих границ. Эта касается Центральной Азии и, конечно, «Исламского государства» и «Фронта ан-Нусра», удары по которым Россия наносила совсем недавно. Все вышеперечисленное дает джихадистам повод для того, чтобы нацелиться на Россию.

RR: Считаете ли Вы, что руководству России следует всерьез воспринять призывы ИГИЛ? Если да, то почему?

ГХ: Абсолютно. На российском Северном Кавказе есть ветвь ИГИЛ, и они могут направлять своих людей в Москву и даже в такие регионы как Татарстан и Башкортостан. Кавказская ветвь официально присоединилась к ИГИЛ летом прошлого года. Она состоит преимущественно из дагестанцев и чеченцев, отколовшихся от Кавказского эмирата. На данный момент сложно определить в какой мере Кавказский эмират еще существует, однако, какой бы ни была эта степень, он всегда выражал приверженность Аль-Каиде, а совсем недавно из-за внутреннего раскола заявил о сотрудничестве с «Исламским государством», которое продолжает соперничать с Аль-Каидой за лидерство в осуществлении глобального джихада.

С учетом того, что ИГИЛ призвал к джихаду против России, а в России теперь существует ветвь террористической группировки, вполне вероятно, что они попытаются нанести удар. Атаки небольшого масштаба на Северном Кавказе уже совершались, вопрос в том, нападут ли террористы на такие города, как Москва, Санкт-Петербург, Уфа, Казань или Волгоград.

RR: Вы являетесь автором книги о джихадизме на российском Северном Кавказе и за его пределами. Что в нем особенного? Чем он отличается, например, от джихадизма в Европе?

ГХ: Моя книга посвящена трансформации радикального националистического движения за независимость Чечни и превращению его в джихадистскую организацию. Одним из ключевых отличий от европейских группировок является то, что это исконно присущая России структура и она очень хорошо организована. Большинство европейских атак сейчас совершаются одинокими волками, а Кавказский эмират сформировался задолго до того, как появился ИГИЛ. Он имеет связи с Аль-Каидой, он вдохновлялся Аль-Каидой, он опирался на ее идеологические писания и проводил операции за рубежом (попытка проведения операции в Азербайджане в 2012 году, заговор с организацией «Шариат для Бельгии», который был раскрыт в 2010 году, и другие). Были также и одинокие волки, например, братья Царнаевы в США. Старший Царнаев стремился вступить в Дагестанскую ветвь Кавказского эмирата до того, как приехал в Соединённые Штаты и организовал взрыв на Бостонском марафоне.

RR: Почему Кавказский эмират перешел от сотрудничества с Аль-Каидой к сотрудничеству с ИГИЛ? Я понимаю, что между двумя организациями существуют противоречия и соперничество за лидерство в осуществлении глобального джихада.

ГХ: У Кавказского эмирата исторически были связи с Аль-Каидой, то есть, внутри Эмирата должно было случиться что-то серьезное, что заставило его переключиться. Наибольшим опасением Кавказского эмирата было то, что ИГИЛ в Сирии и Ираке будет привлекать бойцов с Северного Кавказа и, тем самым, истощать его человеческие ресурсы. Именно это и произошло. C 2012 года количество атак, проводимых Кавказским эмиратом в России, чаще всего на Северном Кавказе, значительно сократилось, а это именно тот период, когда бойцы и новобранцы с Северного Кавказа стали отправляться в Сирию и Ирак. В качестве примера можно привести Тархана Батирашвили, который имел связи с Кавказским эмиратом, но был направлен в Сирию амиром Кавказского эмирата Доку Умаровым. Там Тархан Батирашвили стал членом группировок, сотрудничающих с «Фронтом ан-Нусра», которые сформировали свою собственную группу международных джихадистов.

Появление такой масштабной организации в непосредственной близости привело к истощению Кавказского эмирата. Тот факт, что многие бойцы с Северного Кавказа стали  воевать в составе группировок под командованием «Фронта ан-Нусра» или связанных с ним, подчеркивает то, что Кавказский эмират предпочитал Аль-Каиду. Полагаю, что в рядах Кавказского эмирата существовало опасение, что кавказские бойцы будут недостаточно высоко оценены в новой организации  «Исламское государство», а также сложно было понять, что было на уме у аль-Багдади в конкретный момент. Сначала Кавказский эмират сомневался, стоит ли присоединяться к организации, однако летом прошлого года в нем произошел раскол, и около 80% эмиров в итоге выбрали ИГИЛ.

RR: Существует информация о том, что в 1990-е годы чеченские сепаратисты отказались присоединяться к Аль-Каиде, заявляя, что у нее свой джихад (который тогда стал глобальным – против США и их союзников), а у Чечни – свой (против России). Этот тренд больше неактуален? Есть ли джихадисты, которые дистанцируются от глобального джихада и не связываются с ИГИЛ?

 ГХ: В Кавказском эмирате был раскол между теми, кто хотел продолжать придерживаться радикального националистического движения, возглавляемого Ахмедом Закаевым, сейчас проживающим в Лондоне, и более радикально настроенной группой во главе с Шамилем Басаевым и Хаттабом (Хаттаб был убит в 2002 году, а Басаев – в 2006 году). Когда Доку Умаров стал амиром, он решил, что пойдет по стопам Басаева и, в конечном счете, уничтожит все старые институты Чеченской Республики Ичкерия (так называемые правительство и парламент) и учредит институты, основанные только лишь на законах шариата, в которых будет жесткая дисциплина, и которые будут функционировать под руководством верховного амира с религиозными полномочиями и суда, руководствующегося законами шариата. В 2002 году шура, державшийся в горах Чечни после разгрома вооруженных сил российской армией, заявил о намерении со временем перейти к основанной на законах шариата организации. В то время лидером был Масхадов. Реализован план был при Умарове.

Сейчас в Чечне очень мало людей, которые все еще поддерживают радикальное националистическое движение за независимость. А оставшиеся сторонники, как правило, находятся за рубежом, поскольку в Чечне они подверглись бы преследованиям джихадистов или Рамзана Кадырова.

RR: Как бы вы оценили количество радикально настроенных граждан России абсолютно и относительно всего мусульманского населения?

ГХ: Оно невелико. Если учитывать джихадистов и исламистов (главным различием между джихадистами и исламистами является то, что, несмотря на то, что и те и другие проповедуют создание Исламского государства, первые используют насильственные методы, а вторые не прибегают к насилию – RR), которые являются членами таких организаций, как «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», или салафитских группировок, то я бы сказал, что радикалы составляет максимум 5% от общего числа мусульман в России.

В последнее время мы не наблюдаем новых атак, российское руководство использовало жесткие методы, чтобы подавить Кавказский эмират, ограничить присутствие Аль-Каиды, ИГИЛ и даже таких исламистских группировок, как «Братья-мусульмане». Сейчас это не такая острая проблема, как в 2009-2011 годах, но всегда есть вероятность новой вспышки.

RR: Какие регионы, по Вашему мнению, наиболее подвержены угрозе? Каковы будут последствия в мусульманских регионах России за пределами Северного Кавказа, таких как Башкирия и Татарстан?

ГХ: Присутствие джихадистов в Башкортостане и Татарстане носит эпизодический характер. В 2011-2012 годах было совершено несколько атак в Татарстане, в Башкортостане было несколько случаев преследования джихадистов. Но татары и башкиры гораздо лучше интегрированы в российское общество, заключается множество браков между татарами/башкирами и русскими, они хорошо образованы, они заканчивает высшие учебные заведения. Они интегрированы в общество уже на протяжении нескольких веков, в то время как Кавказ был завоеван немногим более века назад, а процесс его интеграции так и не был завершен, даже в Советский период, и, конечно, не в горных Чечне и Дагестане. На Кавказе совершенно другая динамика.

RR: А если сравнить Дагестан и Чечню, какую из республик можно назвать колыбелью джихадизма?

ГХ: Джихадисты определенно активнее в Дагестане. Прежде всего, давайте обратимся к квази-джихадистскому движению в имперский период. Его возглавлял имам Шамиль, который был этническим аварцем, а именно аварцы являются преобладающей этнической группой в Дагестане. Преобладание Дагестана в Кавказском эмирате было предопределено просто по той причине,  что он обладает большим населением, оно более религиозно, у Дагестана более тесные связи с Ближним Востоком, чем у Чечни. Кроме того, у Дагестана более долгая исламская история. В связи со всем этим, гораздо больше вероятность того, что исламистское движение сформируется именно в Дагестане. Поколение лидеров, с которых начинались Чеченская Республика Ичкерия, завершилось Доку Умаровым, который был ликвидирован российскими спецслужбами в сентябре 2013 года, накануне Олимпийских игр в Сочи. Следующий амир Абу Мухаммад Али ад-Дагистани (при рождении Алиасхаб Кебеков – RR) был этническим аварцем из Дагестана. Следующий амир Абу-Усман Гимринский (при рождении Магомед Сулейманов – RR) был его близким соратником, также дагестанским аварцем. Оба они происходили из самых отдаленных регионов Дагестана. Группировка, которая отделилась от Кавказского эмирата и присоединилась к ИГИЛ, также возглавлялась аварцем из Дагестана, Абу Мухаммадом Кадарским, при рождении получившим имя Рустам Асельдеров. Сейчас он является амиром Кавказского эмирата Исламского государства. Данная тенденция неизбежна и вызвана в значительной степени вышеупомянутыми факторами, а также тем, что режим в Чеченской Республике является гораздо более строгим в сравнении с Дагестаном.

Беседовала Юлия Нетесова

List of Comments

No comments yet.