Соединенными Штатами было упущено множество возможностей установить новые связи с Россией

Featured Image

Rethinking Russia продолжает серию интервью об отношениях России и Запада. На этот раз мы провели беседу с Мэтью Кросстоном, заведующим кафедрой промышленной и международной безопасности, профессором политологии, директором программы по изучению международной безопасности и разведывательной деятельности Университета Белвью, США.

Rethinking Russia: Могли бы Вы выделить несколько причин политических противоречий между Россией и США?

Мэтью Кросстон: Реальная причина предельно проста: до сих пор существует осадок холодной войны, который поглощает лиц, принимающих решения, в России и США. По моему мнению, есть множество очевидных доказательств того, что Соединенными Штатами было упущено множество возможностей установить новые связи с Россией, однако этот осадок не позволил Вашингтону это сделать. Не думайте, что я идеализирую эти потенциальные новые отношения или рассуждаю об утопии: возможно, они и не закончились бы крепкой дружбой, но, по крайней мере, они основывались бы на более современных предпосылках. На мой взгляд, это стало бы прогрессом, даже если бы отношения между двумя странами остались конфронтационными и скептическими.

RR: Какие группы государственных и негосударственных акторов, на Ваш взгляд, получают выгоду от напряженных отношений России и США на уровне политических элит и на уровне населения? Почему?

МК: Исходя из того, о чем я уже говорил, можно сделать вывод, что спецслужбы, оборонная промышленность и военно-промышленные комплексы обеих стран извлекают выгоду из того, что России и США не удается восстановить отношения и добиться взаимопонимания. Это не означает, что они хотят, чтобы между двумя государствами началась война. Просто напряженности и враждебности достаточно для того, чтобы востребованность, прибыльность и важность этих акторов были достаточно высокими. Кроме того, в Америке на почве сохраняющейся враждебности с Россией сформировалась целая отрасль, которую образовали десятки мозговых и аналитических центров. В эру медиа война продается гораздо лучше, чем мир. Как мы, как общество, с этим живем, откровенно говоря, остается для меня загадкой.

RR: Какие группы государственных и негосударственных акторов способствуют усугублению этой напряженности в политической сфере и в обществе в целом? Считаете ли Вы, что эти группы акторов сотрудничают с целью усугубления напряженности?

МК: Частично я уже ответил на этот вопрос ранее, но важно добавить, что партии США, Демократы и Республиканцы, сейчас фактически принимают статус-кво. Таким образом, новые члены Конгресса полагают, что Россия и США являются врагами, всегда останутся ими, и любой маневр, предпринимаемый Россией, направлен на усиление недопонимания и напряженности. Можно сказать, что это отчасти самореализующееся пророчество: мы сами создаем атмосферу, которую потом публично называем крайне неблагоприятной. В то же время я не верю в то, что специально координируются некие действия, нацеленные на усугубление напряженности в отношениях России и США, если в этом заложены некие элементы заговора. Как это ни прискорбно, реальность еще хуже: для нее характерно полное принятие вражды между двумя государствами как вполне органичного процесса, являющегося неотъемлемой частью текущей политической повестки и неподдающегося изменениям.

RR: Относятся ли граждане США с недоверием к России? Почему? Каковы, по Вашему мнению, истоки этого недоверия? Считаете ли Вы, что это недоверие влияет на выбор американскими гражданами того, из каких СМИ получать информацию? Считаете ли Вы, что негативное отношение американцев к России влияет на процесс принятия политических решений в стране?

МК: Просто невозможно не утонуть в потоке информации, который обрушивается в Соединенных Штатах, если речь идет о поддержании единой картины. Я имею в виду, что, если не слишком хорошо информированная и просвещенная публика сталкивается только с одной линией аргументации относительно перспектив, намерений и целей другого государства, и она негативная, то негативное отношение к России становится данностью. Поскольку я специализируюсь на российско-американских отношениях, я крайне часто сталкиваюсь с множеством мнений о России, в правдивости которых авторы не сомневаются ни на секунду, и которые, как выясняется впоследствии, основываются на искаженной или весьма ограниченной информации. Предполагаю, что сейчас в обеих странах эксперты пытаются «перекричать» такие мнения, приводя более убедительные аргументы о необходимости перемен и изменений в восприятии друг друга. В данный момент, к сожалению, их голоса являются достаточно редкими и недостаточно громкими.

RR: Изменилось ли мнение американских политиков о России с 1991 г.? А мнение населения? Если да, то каковы причины этих изменений?

МК: После распада СССР сменилось уже целое поколение. Когда я учился в колледже, я провел весь 1991 г. в городе Тамбове для полного погружения в среду и был первым американским студентом, учившимся в этом городе. Когда я вспоминаю то время, надежду на то, что будущее развития российско-американских отношений будет позитивным, сложно сдержать нынешнее разочарование. Решения, принимаемые обеими сторонами настолько укоренили старое мышление, что когда бы одна страна не оступалась, ответные действия второй только усиливают негативный эффект. Сейчас кажется, что наши надежды не сбылись по причине того, что ни одна из сторон не была на самом деле готова фундаментально изменить свое мировоззрение. Мы были весьма наивными и, возможно, невежественными. Как говорят о безумии? Безумие – это повторять одно и то же действие снова и снова, но надеяться на иной результат. Именно этим и характеризуются отношения России и США с 1991 г. Мировоззрение обеих сторон оставалось прежним, а власти ожидали, что начнётся новый день. Восприятие меняется, особенно в случае государств, на протяжении долгого времени являющихся соперниками, когда предпринимается попытка изменить мировоззрение даже при ограниченности пространства для политических действий. Необходим первый шаг, принимающий сомнения и скептицизм, но совершаемый в атмосфере надежды на прогресс. Зачастую с 1991 г. наиболее известные эксперты по российско-американским отношениям требовали масштабных политических действий и перемен, ни разу при этом не пытавшись изменить свое собственное мировоззрение. Можно долго объяснять, почему в новом тысячелетии мы наблюдаем только недоверие и цинизм.

RR: Считаете ли Вы сотрудничество России и США желательным? Жизнеспособно ли оно? Какие формы должно принимать это сотрудничество? Видите ли Вы какие-либо препятствия на пути выстраивания сотрудничества? Если да, то какие? Какие группы государственных и негосударственных акторов, на Ваш взгляд, получат выгоду от сотрудничества России и США?

МК: Я уже давно являюсь одной из «белых ворон», которые считают, что сотрудничество России и США не только желательно и жизнеспособно, а просто крайне необходимо в вопросах обеспечения глобальной безопасности. На данный момент наша проблема заключается в том, что мы смотрим на эти отношения как на биномные: 1 означает идеальное сотрудничество, 0 означает полное отсутствие каких-либо связей. Это едва ли способствует налаживанию отношений. И, конечно, такая тактика не учитывает сложность и многогранность международных отношений. У Соединенных Штатов и России слишком много общих интересов, политических и в сфере безопасности, чтобы не стремиться к достижению новых уровней взаимодействия, которые в конечном счете приведут к устойчивому сотрудничеству. Вполне возможно находить точки соприкосновения в некоторых вопросах, будучи оппонентами в других. Это природа международных отношений. Она всегда такой была и такой и останется. Но почему-то всегда существовало некое сопротивление тому, чтобы российско-американские отношения развивались по этому же принципу. И это сильно разочаровывает эксперта, который полагает, что выгода от сотрудничества, по крайней мере, в каких-то сферах существенно перевешивает предполагаемые риски. Нам необходимо перестать ждать абсолютного успеха и начать допускать небольшой, постепенный прогресс. Это было бы логично с учетом исторического контекста, который не дает развиваться отношениям двух государств, и негативного наследия, от которого мы должны избавиться, предпринимая маленькие политические и дипломатические шаги.

RR: Выгодно ли этим акторам сотрудничество двух стран во всех сферах или только в каких-то конкретных?

МК: Прежде всего, наиболее актуальная проблема обеспечения безопасности в наши дни, борьба против радикализма и экстремизма, есть и всегда будет наиболее очевидной сферой для сотрудничества и товарищеских отношений России и США. Суть дела заключается в том, что двумя странами, наиболее заинтересованными в искоренении или ограничении исламистского терроризма, являются Соединенные Штаты и Россия. Но, несмотря на эту очевидную общность взглядов, два государства принимали и принимают крайне мало совместных действий. Возможно, еще большее значение в долгосрочной перспективе будет иметь развитие сотрудничества в экономической сфере, которое будет иметь далеко идущие последствия для Центральной и Восточной Европы и Каспийского региона. Например, если бы у России и США (или их близкого геополитического друга – ЕС) было больше понимания и доверия, случились ли бы вообще события, произошедшие на востоке Украине и в Крыму? Вопреки активности украинских граждан, вполне возможно, что просто не было бы потребности в Майдане. Бо́льшая экономическая взаимозависимость не только благоприятно сказалась бы на отношениях России и США, но и существенно снизила бы напряженность во многих других регионах мира.

Беседовала Нора Калински

Фото: ImageFlow

List of Comments

No comments yet.