Возможно ли сотрудничество России и США по Сирии?

Featured Image

Томас Грэм

Старший научный сотрудник Джексоновского Института глобальных проблем при Йельском университете. Отвечал за российское направление в Совете национальной безопасности США с 2004 по 2007 гг.

Год назад, выступая в Генеральной Ассамблее ООН, Президент России Владимир Путин призвал к созданию масштабной коалиции по борьбе с международным терроризмом и уничтожению экстремистов, которые сеют хаос в Сирии и подрывают безопасность во многих других странах по всему миру. Незадолго до этого выступления Россия неожиданно для мировой общественности направила в поддержку правящего сирийского режима Башара Асада экспедиционные войска, призванные помочь в борьбе с набирающим мощь повстанческим движением, представленным в основном запрещенными в России террористической группировкой «Исламское государство» и боевиками организации «Джебхат ан-Нусра», недавно переименованной в «Джебхат Фатах аш-Шам». Имя было изменено после того, как организация заявила о разрыве связей с движением «Аль-Каида». В ООН Путин встретился с Президентом США Бараком Обамой, чтобы обсудить возможные пути сотрудничества против боевиков ДАИШ и других террористических группировок в Сирии.

На тот момент президентам удалось лишь достичь договоренностей о сотрудничестве военных двух стран для предотвращения инцидентов с участием ВВС России и США и устранением острых спорных моментов, связанных с использованием неспокойного воздушного пространства над Сирией. Министру иностранных дел России Лаврову и госсекретарю Джону Керри было поручено изучить другие возможные пути взаимодействия для устранения террористической угрозы и прекращения гражданской войны в Сирии. Одним из способов достижения данных целей было проведение прямых переговоров между сторонниками правительства Асада и силами умеренной оппозиции с целью создания благоприятных условий для обеспечения переходного процесса по передаче власти правительству, пользующемуся народной поддержкой. Недавно заключенное российско-американское соглашение о прекращении огня, которое было подписано в начале этого месяца, является достижением на пути претворения в жизнь идеи сотрудничества по Сирии. Предыдущие соглашения потерпели неудачу, и не исключено, что последнее соглашение постигнет та же участь, особенно в свете последних событий в Дейр Эль-Зуре. По мнению российского руководства, удары ВВС США по сирийским правительственным войскам в этом регионе не были результатом ошибки, как то утверждает Вашингтон. Соединённые Штаты в свою очередь подозревают Россию в нанесении авиаудара по гуманитарной колонне близ города Алеппо.

Почему же тогда Вашингтону и Москве оказывается так трудно объединить свои усилия в рамках антитеррористической кампании в Сирии, при том что обе стороны считают эту задачу для себя одной из приоритетных?

Во-первых, проблему терроризма Россия и Соединённые Штаты определяют для себя совершенно по-разному. Американцы воспринимают террористическую угрозу, отталкиваясь от событий 11 сентября 2001 г. Американцы считают, что в этот день на их страну совершил нападение внешний враг (группировка «Аль-Каида») в рамках кампании, нацеленной на уничтожение Америки как развитого государства с отлаженной демократической системой. Для россиян воплощением террористической угрозы стали действия чеченских сепаратистов в 1990-х и в начале 2000-х годов, когда воинственно настроенная группа российских граждан начала наносить удары по мирным жителям столицы и других городов страны в стремлении вывести Чеченскую республику из состава России и создать независимое государство. Американцы воспринимают терроризм в первую очередь как действия фанатиков, направленные на подрыв американских ценностей. Русские воспринимают терроризм как явление, идущее рука об руку с сепаратизмом и экстремизмом, как стремление посягнуть на государственное устройство страны и её территориальную целостность.

Из-за отличий в подходах к определению терроризма стороны по-разному трактуют и то, какими должна быть борьба с терроризмом и основная стратегия. Американцы выражают готовность применить оружие для уничтожения отдельных террористических групп. Успех своей антитеррористической операции они видят в устранении угрозы распространению демократических ценностей. Хотя Президент США Барак Обама и не говорил так много о свободе и об Америке как ее основном проводнике, как его предшественник Джордж Буш, он также полагает, что распространение демократических ценностей является неотъемлемой задачей долгосрочной борьбы с терроризмом. Россия, напротив, делает основную ставку на жесткое пресечение деятельности носителей экстремистской идеологии, включая террористов и сторонников идеи свержения режима. Именно с этих позиций российское руководство и вело борьбу против чеченских боевиков. Аналогично действуют власти на Северном Кавказе и сегодня, ликвидируя отдельные очаги экстремизма. Острие контртеррористической кампании Соединённых Штатов направлено против рассеянных по миру и часто антизападных организаций, тесно взаимодействующих друг с другом для достижения единой цели. Россия же, осознавая масштаб угрозы, стремится все же уничтожить сначала те группировки, которые представляют непосредственную угрозу территориальной целостности страны и её безопасности.

Эту разницу между российским и американским подходами можно очень чётко проследить на примере сирийского конфликта, особенно отношения к режиму Башара Асада. По мнению Соединённых Штатов, Асад сам спровоцировал усиление активности ИГ и других террористических организаций, жестоко подавив народные выступления против своего режима и тем самым создав благоприятную почву для распространения насилия в регионе. Из-за того, что он продолжает бесчеловечно обращаться с мирными жителями, ряды террористов пополняются новыми рекрутами. В связи с этим Вашингтон рассматривает смещение президента Сирии и замену алавитского режима на более представительный в качестве условия окончания гражданской войны и в конечном счете победы над террористами. Напротив, с точки зрения Москвы, правительство Асада – это единственный игрок, эффективно борющийся с боевиками на территории своего государства. В случае же свержения Асада они бы взяли под контроль всю Сирию. Следовательно, любое сопротивление Асаду, объективно говоря, играет на руку террористам. Поэтому Москва неустанно оказывала поддержку президенту Сирии. Иными словами, Вашингтон проводит разграничение между умеренными силами, противостоящими Асаду и имеющими законные основания выражать свое недовольство его режимом, и незаконными террористическими группировками, в то время как Москва считает подобное разделение бессмысленным. Кроме того, подтверждением этой точки зрения, как считает Кремль, является неспособность Соединенных Штатов убедить умеренные силы, пользующиеся их поддержкой, отмежеваться от террористических групп.

Помимо частной проблемы терроризма, существуют два других фактора, которые мешают установлению эффективного сотрудничества в Сирии. Речь идет о возобновлении противостояния на Ближнем Востоке и повсеместном недоверии в двусторонних отношениях.

Конфликт в Сирии является частью более масштабной борьбы между традиционными ценностями и принципами модернизма, а также между сектами и этническими группами. Это противостояние изменяет Ближний Восток уже более десятилетия, а его самая активная фаза началась в тот момент, когда по региону четыре года назад прокатилась «Арабская весна». Москва, может, и права в том, что опрометчивое решение США вторгнуться в Ирак в 2003 году породило те проблемы, с которыми сегодня сталкиваются Сирия и Ирак. Вместе с тем, принимая во внимание только военную операцию в Ираке в 2003 году, невозможно объяснить трансформации на территории всего Ближнего Востока. Уместнее будет сказать, что эти сдвиги стали происходить все чаще из-за более серьезного конфликта между региональными державами, а именно Ираном, Израилем, Саудовской Аравией, Турцией и в меньшей степени – Египтом. До того, как Россия начала военную операцию в Сирии, США были единственной державой, игравшей значимую роль в изменении баланса сил в регионе с момента изгнания советских представителей лидером Египта Анваром Садатом в 1972 году. Возвращение России может осложнить позицию Соединенных Штатов на Ближнем Востоке, так как региональные державы изучают те преимущества, которые им может дать более тесное сотрудничество с Россией. Даже страны, традиционно являющиеся партнерами США, стремятся использовать любую возможность улучшить отношения с РФ, чтобы затем оказывать давление на Соединенные Штаты.

Конкуренция России и США на Ближнем Востоке становится все более жесткой из-за глубокого недоверия, которое обе стороны питают по отношению друг к другу. Оно возникло из-за того, что Москва и Вашингтон разочарованы своей неспособностью создать стабильное партнерство после окончания «холодной войны» и склонностью возлагать вину за ошибки друг на друга. Вместе с тем подобное недоверие кроется в различных мировоззрениях двух государств, их представлениях о мировом порядке и исторических реалиях, которые, честно говоря, никто не пытался преодолеть, и теперь они целиком и полностью влияют на отношения двух стран. Помимо этого, отсутствие общения между двумя странами, что является следствием украинского кризиса, лишь только подпитывает глубочайшие подозрения и усиливает недоверие.

Таким образом, возникает вопрос, существует ли возможность установить сотрудничество по Сирии, которое будет отвечать интересам двух стран. Возможно, мы смогли бы увидеть ее, если бы сделали акцент только на объединении усилий по борьбе с ИГИЛ, обмене разведанными и на периодических совместных операциях против конкретных объектов, являющихся предметом беспокойства обеих странах. Или же, вполне вероятно, одной из таких возможностей была бы более широкая дискуссия о судьбе Ближнего Востока и правилах, позволяющих регулировать нашу конкуренцию в регионе и снижающих риск возникновения серьезной конфронтации. Разумеется, по сравнению с урегулированием сирийского кризиса эти вопросы незначительны. Вместе с тем разрешение проблем в Сирии, по-видимому, сегодня не в наших силах. В подобных условиях небольшие шаги на пути к цели были бы лучше, чем постоянные неудачи при прикладывании более серьезных усилий.

List of Comments

No comments yet.