22 июня: история и память

Featured Image

Михаил Мягков — научный директор Российского военно-исторического общества

Константин Пахалюк — ведущий специалист научного отдела Российского военно-исторического общества

В каждой стране есть множество памятных дат, которые размечают пространство исторической памяти и делают цикличным обращение к прошлому. В России центральное место занимает, конечно же, 9 мая – День Победы. Его значимость определяется прежде всего тем, что на социальном уровне память о войне хранится практически в каждой семье. Именно это обусловливает и политическую востребованность памяти о Победе в современной России. В этом плане устремления государства, направленные на поддержание памяти о Великой Отечественной войне в качестве центрального стержня национальной идентичности, получают широкую поддержку среди населения.

Особое место занимает 22 июня — день начала Великой Отечественной войны. В 4 часа утра 22 июня 1941 г., в воскресенье, нацистская Германия начала наступление. Ситуация сложилась так, что в первые часы войны было нарушено управление войсками, а мощные авиационные удары привели к потере значительного количества единиц техники. Так, по официальным сведениям, в первый день войны были уничтожены 1136 самолетов. Советское командование пыталось спешно организовать отпор, нанося контрудары, однако силы были неравны. К 8 июля под Минском были окружены и уничтожены 11 советских дивизий. Впрочем, контрнаступление советского Юго-Западного фронта у Дубно, Ровно и Луцка позволило отбросить противника, предотвратив окружение советских войск и разрушить планы противника по скорому занятию Киева.

В отличие от Дня победы 22 июня – это день, связанный с великой трагедией. В 1996 г. эта дата официально (президентом Б.Н. Ельциным) стала памятной, а именно Днем памяти и скорби. Подобный жест лишь окончательно закреплял символическое значение этой даты, знакомое каждому гражданину бывшего СССР. Именно этот день делит всю историю как Советского Союза, так и России XX века на «до» и «после», а именно «до войны» и уже «после» того как она началась. Стоит отметить, что скорбь о потерях и трагедиях войны в нашей стране всегда неотрывно была связана с разговором об усилиях Красной армии и той победе, которую удалось достичь. Подобный союз «героики и трагедии» («праздник со слезами на глазах» — главная характеристика 9 мая с советских времен) относительно данной даты выражен в истории Брестской крепости, 9 тыс. защитников которой в первый день войны выдержали наступление в несколько раз превосходящих сил противника. Затем началась осада. Не имея крупных запасов продовольствия и снарядов, оставленные в тылу наступающих немецких войск, советские солдаты держали оборону до 30 июня. Некоторые очаги обороны, организованные отдельными солдатами или небольшими группами, сохранялись до августа. Так, командир одного из укреплений майор П.М. Гаврилов был пленен лишь 23 июля. На развалинах крепости сохранилась надпись: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина! 20/VII-41».

22 июня – это не только время скорби и памяти, но и активизации общественной дискуссии о сложных аспектах истории Второй мировой и Великой Отечественной войн. Не желая подробно углубляться в изложение исторических событий, мы затронем лишь самые ключевые вопросы, на которые отвечает научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Юрьевич Мягков.  

Сегодня можно услышать популистское мнение, что война против Советского Союза была для Германии скорее импровизацией, чем хорошо спланированной операцией.

 – Импровизацией война, конечно, не была. К агрессии против Советского Союза немцы начали готовиться задолго до ее осуществления – с середины 1930-х. Война с Польшей, а затем кампании в Северной и Западной Европе временно переключили внимание германского командования на другие проблемы. Но и тогда подготовка к войне против СССР оставалась в поле зрения гитлеровцев.  Достаточно сказать, что для ведения войны против СССР была создана военная коалиция, основой которой стал Пакт трех держав, заключенный в сентябре 1940 г. между Германией, Италией и Японией. К активному участию в агрессии привлекались Румыния, Финляндия, Венгрия. С нацистской Германией сотрудничали Испания, вишистская Франция, Португалия, Турция. Вермахт находился в зените своих зловещих побед. Оружие, продовольствие, технику в германскую армию поставляли французские, чешские, бельгийские заводы; на экономику Германии работали и «нейтралы» — шведы снабжали нацистов железной рудой и другими материалами. Германское руководство было настолько уверено в успехе операций на востоке, что примерно с весны 1941 г. приступило к детальной разработке планов дальнейших боевых действий. О замыслах верховного главнокомандования вермахта можно судить по директиве № 32 от 11 июня 1941 г., которая называлась «Подготовка к периоду после осуществления плана “Барбаросса”». Предполагалось уже осенью 1941 г. приступить к завоеванию Ирана, Ирака, Египта, района Суэцкого канала, а затем и Индии, где намечалось соединение с частями японской армии. Директива № 32 и другие документы свидетельствуют о том, что после разгрома СССР и решения «английской проблемы» гитлеровцы намеревались в союзе с Японией приступить к завоеванию уже мирового господства.

Почему Гитлер решил вступить в войну с СССР, не закончив войны с Великобританией? На что он рассчитывал?

 – 18 декабря 1940 г. Гитлер подписал директиву № 21 под условным наименованием «Барбаросса», содержавшую общий замысел ведения войны против СССР. Стратегической основой плана являлась теория блицкрига – молниеносной войны. Предусматривался разгром Советского Союза максимум в течение пяти месяцев – еще до того, как будет закончена война против Великобритании. Что же касается самих Британских островов, то Гитлер полагал, что они не смогут противостоять Германии после разгрома СССР.

Насколько сильно ослабили боеспособность вооруженных сил СССР сталинские репрессии? Можно ли их назвать основной причиной плохой готовности наших войск к отражению агрессии и проблем с командными кадрами?

– В 1936–1938 гг. из рядов армии и флота было уволено в общей сложности около 40 тыс. человек. Это число включает в себя не только репрессированных, — из армии увольняли и за служебное несоответствие, пьянство и прочие неблаговидные поступки. Примерно треть из этих 40 тыс. были приговорены к высшей мере наказания. Четверть от общего числа уволенных была возвращена в строй в 1939–1941 гг.

Одним из возвращенных, кстати, был будущий маршал Константин Рокоссовский. Мы должны признать, что в период репрессий из армии было выбито много подготовленных и грамотных командиров, в т.ч. высшего звена, и это, конечно, сказалось на боеспособности армии. Репрессии имели еще и морально-психологическое измерение. Понимая, что какой-нибудь самостоятельный шаг, не согласованный с начальством, может привести к непредсказуемым последствиям многие командиры стали бояться принимать ответственные решения. Но главная проблема для боеспособности нашей армии в 1941 г. заключалась все-таки не в последствиях репрессий, а в том, что армия проходила период реорганизации и модернизации и в связи с этим испытывала дефицит подготовленных кадров. Если же вспомнить о том, что Красная армия в 1939 г. насчитывала 1,9 млн человек, а в 1941 – уже более 5 млн, то становится ясно, почему возникла нехватка командных кадров. На их подготовку требовалось время.

Почему нападение Германии для руководства СССР оказалось внезапным?

 – Сталин полагал, что перед тем, как начать войну, Гитлер предъявит Советскому Союзу какие-либо претензии. И это будет ясным сигналом, что Германия изготовилась к войне. Вышло иначе. К тому же данные разведки были весьма противоречивыми: одни говорили, что нападение неминуемо в ближайшее время, а другие – что Гитлер не отважится наступать, пока не покончит с Англией. Центрального координирующего центра, который мог бы проанализировать все разведданные (поступающие от разных ведомств) у нас не было. Конечное слово было за самим Сталиным.

Но неудачи 1941 г. были обусловлены не только внезапностью нападения, но тем, что СССР институционально не был готов к войне, находился (как уже говорилось) на этапе реорганизации своих Вооруженных сил. В любом случае, даже если бы нападение не оказалось внезапным, боевые действия в 1941 развивались бы по плохому сценарию.

Реалистичным ли был план «Барбаросса»? Сегодня некоторые исследователи заявляют, что план Гитлера был заранее обречен на провал, — ведь по размерам своей территории, количеству населения СССР превосходил все страны в мире.

 – С военно-стратегической точки зрения план «Барбаросса» был реалистичным. Однако Гитлер и его генералы недооценили моральную стойкость наших людей и твердость нашего руководства в отношении ведения войны. В основе плана «Барбаросса» лежал опыт разгрома вермахтом армий европейских стран в кампаниях 1939–1941 годов. Предполагалось, что с СССР произойдет примерно то же, что с Францией летом 1940 года. Гитлер рассчитывал на развал власти, к которому приведет поражение Красной армии. Он был уверен, что страна распадется, население начнет выступать против центрального правительства. В недооценке мощи и жизнеспособности Советского государства и состоял главный просчет Гитлера.

Недооценил он и Сталина, который собирался воевать, даже если падут Москва и Ленинград. Гитлер не понимал, что подавляющее большинство советских граждан не отделяли своего «я» от государства, от своей Родины. Миллионы людей, павшие и живые, вкладывали в эти понятия все лучшее, связанное с жизнью страны, с настоящим и грядущим их собственных семей, детей, с новым справедливым обществом, которое, они верили, будет построено. Советские люди знали, что ведут войну за правое дело, и в большинстве своем не сомневались в конечной победе. «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами» – эти слова руководства страны были ясны и понятны. Они отражали главную тенденцию в настроениях общества, способствовали осознанию всеми и каждым целей войны, вселяли уверенность в неизбежности разгрома ненавистного врага.

List of Comments

No comments yet.