Россия не маскируется под Советский Союз

Featured Image

Фонд Кербера (Германия) публикует интервью директора Международного аналитического центра “Rethinking Russia” Александра Конькова.

Скоро наступит очередная годовщина попытки государственного переворота против Горбачева (21.08.1991). Как вспоминается это событие в России сегодня?

В России события 19-21 августа 1991 года традиционно рассматриваются как путч, смыслом которого было намерение консервативной части советской номенклатуры, сформировавшей ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению), предотвратить распад СССР, сдержать политику президента Горбачева и сохранить прежние порядки.

За прошедшие более чем четверть века отношение к путчу внутри России менялось, и сегодня оно носит довольно спокойный характер – для людей это часть прошлого, веха, отделяющая и одновременно связывающая два этапа развития страны – советский период и современную историю России. Выросло целое поколение, для которого события августа 1991 года – не более чем явление далекого прошлого, отнюдь не самое значимое. Удивительно, но многие события более ранней истории трогают российское общество намного сильнее, нежели чем путч. В какой-то степени, принятие августа-91 – пример “лучшей практики” для столь глубоко проникнутого исторической памятью российского общественного сознания.

Особое отношение может сохраняться у людей, которые жили в то время и которые помнят свое восприятие на тот момент, могут сравнивать его с нынешним видением, соотносить какие-то ожидания с опытом последующих лет.

Сегодня, как показывают социологические опросы, большинство россиян скептически относятся к обеим сторонам тогдашнего противостояния. Меньшая часть общества считает, что после тех событий страна пошла в правильном направлении, большинство, таким образом, все-таки неблагоприятно оценивает исход путча.

Важное обстоятельство, на которое хотелось бы обратить особое внимание, связано с тем, что события 19-21 августа 1991 года имели сугубо столичный характер: они происходили в Москве и затрагивали в большей степени саму Москву. В регионах жизнь протекала своим чередом, всё было буднично и спокойно. Все наблюдали, но участвовала только столица и те, кто с ней связан. Поэтому, несмотря на то, что последствия были весьма драматическими для всей страны, само событие так и не успело за эти три дня приобрести подлинно общенациональные масштабы, поэтому и отношение к нему соответствующее.

В какой степени стратегические цели России в Европе сегодня похожи на стратегические цели СССР на континенте?

Стратегические цели России носят публичный характер – каждый может открыть Стратегию национальной безопасности или Концепцию внешней политики, чтобы их увидеть и понять, насколько далеки они от опыта СССР. Советский Союз был идеологически ориентированным государством, образовывавшим один из полюсов биполярной системы международных отношений. Несмотря на довольно ранний отказ от идеи перманентной революции и распространения коммунизма по планете, Советский Союз всё-таки вёл активную конкуренцию за позиции в классовой борьбе с мировым капитализмом, что не всегда отвечало запросам советских граждан. Это было одной из причин распада СССР, повторять такой опыт вряд ли кому имеет смысл.

Российская Федерация выстраивает свою политику в мире на основе своих национальных интересов, формулируемых весьма прагматично и предсказуемо: укрепление суверенитета  и государственной целостности, повышение качества жизни своих граждан и конкурентоспособности экономики, поддержание стратегической стабильности в мире. Более того, российская политика часто носит «реактивный» характер: Россия реагирует на те вызовы и угрозы, которые носят внешний и зачастую рукотворный характер. Реагирует так, как умеет, но уж точно не создаёт их.

В число стратегических приоритетов России в отношениях с Европой входит формирование общего экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана, и это общее пространство должно выстраиваться на основе взаимного уважения и равноправия – оно не сможет быть ЕС+, равно как и СССР-2.0. Для России важно, чтобы это также помогало преодолевать общие вызовы: бороться с терроризмом, регулировать миграцию, пресекать наркотрафик и другую организованную преступность.

Никакие элементы ностальгии по советскому прошлому, которые могут сохраняться в российском обществе, не смогут влиять на прагматизм и стремление к ещё большей эффективности внешней политики.

У Вас обширный опыт работы с западными экспертами по российской политике. В какой степени советское прошлое влияет на их восприятие России сегодня?

Все зависит от людей, и давать общие характеристики для всех западных экспертов, с которыми мы работаем, весьма проблематично. Довольно большое число специалистов в разных странах хорошо разбирается именно в сегодняшней России, в её политике и модели развития, без привязки к тому, что было раньше. Для этого сейчас есть все основания: границы открыты, много информации на разных языках, обширные социальные связи между россиянами и гражданами других государств. Однако, к сожалению, восприятие современной России через призму СССР, которого уже больше четверти века не существует, действительно сохраняется на Западе. Это относится к тем, кто все еще живет штампами времен холодной войны, видит в России то, что кто-то когда-то видел в Советском Союзе, заглядывая в него через замочную скважину в неприступном “железном занавесе”. Сам “железный занавес” давно выброшен на свалку, но всё равно остаются желающие периодически эту свалку посещать и заглядывать в замочные скважины, через которые кроме отходов уже давно ничего не видно.

Почему так случается? Здесь могут быть два варианта – либо это выгодно по каким-то причинам, либо просто не интересно то, что в России происходит на самом деле. Довольно часто приходится сталкиваться с тем, что наиболее одиозные и эмоциональные оппоненты России никогда ее не посещали, не видели и даже не интересовались, чем живет российское общество, какие здесь заботы и достижения. А ведь, как говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Проблема, впрочем, как мне кажется, не в этом – у всех могут быть свои интересы и предпочтения среди источников информации – в том и ценность плюрализма оценок и мнений. Проблема заключается в том, что само познание современной России не просто не поощряется, а порицается, подвергается остракизму: внедряются абсурдные представления о мнимых опасностях, которые могут представлять российские официальные лица, российские специалисты, российские компании, российские медиа. Есть люди, организации, которые сам факт возможного общения с русскими рассматривают как риски для репутации. Вот это действительно напоминает об опыте Советского Союза, однако воспроизводимого не в России, а за её пределами.

На Западе, с другой стороны, тоже были исторические аналогии – например, политика маккартизма. К сожалению, уже забывается, что она из себя представляла и чем закончилась. Весьма поучительно для сегодняшнего дня.

Является ли Европа от Лиссабона до Владивостока утопией? 

Европа от Лиссабона до Владивостока – это не утопия, а реальность. Географическая и культурологическая реальность. Владивосток – красивый и динамичный европейский город, который многими жителями стран Северо-Восточной Азии, Азиатско-Тихоокеанского региона в целом воспринимается как наиболее близкая точка, в которой можно посмотреть, как выглядит Европа. Для всё большего числа туристов в последнее время Владивосток становится настоящим окном в Европу: планировка улиц, архитектурные памятники, филиалы Эрмитажа и Мариинского театра, современный Дальневосточный университет…

Что касается актуальной политической повестки, то в ней большая Европа – Европа от Лиссабона до Владивостока – пока что вопрос дискуссии. Радует, что эта дискуссия отнюдь не ослабевает из-за разного рода спекуляций, а даже наоборот – активно расширяется и развивается. Ход обсуждений показывает, что в экспертном мире эта идея вызывает живой интерес – как в ЕС, так и в России, как в академическом сообществе, так и в бизнес-среде и даже в политике.

Мне кажется, все мы слишком сильно свыклись с отождествлением Европы и Европейского Союза, и это не может не отражаться на развитии международных отношений в целом. Как известно, у Европы нет своего отдельного номера телефона – точно так же у нее нет и единого центра принятия решений. Принадлежность к Европе – это не монополия и не привилегия, это часть реальности, которую нужно уметь принимать.

У нас часто принято задаваться вопросом: Россия – это Европа или Азия? Или у неё свой, третий путь? Столько споров по этому поводу было прежде и остаётся до сих пор, столько аргументов накоплено в поддержку каждой из сторон… Не последнюю роль, на мой взгляд, играет то, что у России есть уникальное свойство – она сама по себе умеет быть разной. Она умеет быть Европой, но одновременно хочет сохранять свою способность быть и чем-то другим, сохранять свою особость, свою адаптивность. Присутствие в Азии – важная часть идентичности, а в современных условиях – и фактор национальной конкурентоспособности. Россия никогда не перестанет быть Европой (даже если кто-то этого сильно захочет), однако и закрываться в Европе также не станет, это очевидно.

Построение большой Европы – процесс многосторонний. Он не ограничивается отношениями ЕС и России, хотя именно ими будет определяться. Равноправный диалог, уважение национальных интересов всех участников – вот что необходимо для последовательного построения любых сообществ, а в плюралистической Европе – тем более. Важным шагом в этом направлении могло бы быть участие в этом диалоге других интеграционных образований помимо ЕС, которые существуют на пространстве от Лиссабона до Владивостока, в частности, Евразийского экономического союза. Полезным было бы ставить на повестку дня поиск и заключение договорённостей в сферах, которые не приобрели острого политического звучания, однако могли бы способствовать построению совместных режимов регулирования экономики.

В любом случае, расширение контактов и отношений на европейском континенте – в интересах всех, кто здесь живёт. Главная задача – сформировать на основе этих интересов достаточную политическую волю, которая позволит преодолевать инерцию и находить более эффективные способы достижения нужных целей.

Интервью и перевод – Нора Т. Калинский. Источник:

https://www.koerber-stiftung.de/themen/russland-in-europa/beitraege-2017/russland-ist-keine-verkappte-udssr.html

List of Comments

No comments yet.