Сто лет Русской революции: уже не политика, ещё не история

Featured Image

Александр Коньков – директор Международного аналитического центра «Rethinking Russia»

Русские медленно запрягают, но быстро едут.

Народная мудрость

Россия поздно попробовала революцию. Большая часть западных стран к этому времени успела пройти через силовую смену власти, индустриализацию и ускоренный отказ от феодальных порядков. Но самое главное – они успели сжиться со своими революциями, внутренне консолидироваться, смириться с кровавыми рубцами, остававшимися на каждом национальном теле, которое сотрясала любая революция. Более того – страны и народы если и не гордятся, то уж точно не стыдятся своих когда-то случавшихся революций: их место в исторической памяти зачастую гармонично увязывается с национальным архетипом.

«Революция подобно Сатурну пожирает своих детей» — сказал один из деятелей Великой французской революции, предположительно Дантон, прежде чем был казнён на гильотине, ещё одном революционном «продукте». Только в воображении романтиков, наблюдающих за подобными событиями, как правило, издалека, могут возникать образы бархатной или какой-либо цветной революции – увы, никаких своих «демократических» механизмов для легитимации временщиков не находится, остаётся прибегать к эвфемизмам. Не судят ведь победителей как раз революции (там, кстати, вообще не до судов в традиционном понимании этого слова). Цвет же у любой революции может быть только один – красный, и это обусловлено отнюдь не идеологическими причинами.

Все революции, какие бы высокие цели они перед собой ни ставили, всегда используют один и тот же инструментарий. И, как результат, всегда страдает человек – зачастую не только причастный, но и случайный. Революция – это не про человека и тем более не про его права, революция – про людей и их будущее.

Революции ориентируются на будущее, но что с ним? Степень лояльности будущего к революции – удивительный феномен. Само будущее всегда наступает, но никогда – в том виде, как его задумывали революционеры. В этом смысле, образ будущего, как бы усердно над ним ни работали, и само будущее – разные сущности: образ идеален, будущее материально. Готовы ли потомки прощать идеалистов-революционеров, этих обманщиков поневоле? «Революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а плодами пользуются негодяи», — приписывают эту фразу, как и вынесенную в эпиграф, Бисмарку, но разделяют многие, кто хоть сколько-нибудь имеет дело с историей. Постреволюционное будущее, как правило, ориентировано на новое, следующее, пост-будущее, и не брезгает пользоваться плодами революции – пусть даже учась на её ошибках. Всякая революция – урок для потомков, причём не только в конкретной стране: любая национальная революция служит уроком для всего мира. А учиться комфортнее всё же на чужих ошибках.

Результатом исторически первой революции, имевшей место в XVI веке, стала независимость Нидерландов, которые, пусть и не бесспорно, но всё же умеют демонстрировать определённую революционность и по сей день. Великобритания продолжает чтить Оливера Кромвеля – отправившего на эшафот короля и погрузившего страну в период кровавого противостояния лидера Английской революции XVII века, которая через несколько месяцев после его смерти сменилась Реставрацией. Страна вновь стала и по сей день остаётся монархией, в которой при этом никто не оспаривает величественный памятник Кромвелю перед зданием парламента в Лондоне.

Великая французская революция конца XVIII века явила пример классической революции, создавшей романтический образ стремления к свободе, равенству и братству на фоне жесточайшего террора, — революции, приведшей к власти Наполеона, а Европу – к очередным большим войнам. И именно на этой революции Французская республика уверенно базирует свои безупречные, привлекательные для многих ценности.

Соединённые Штаты Америки, в свою очередь, развивают демократические традиции и принципы, заложенные отцами-основателями – видными идеологами и деятелями войны за независимость, которую в американской историографии принято называть войной революционной или просто революцией. Американские революционеры были крупными рабовладельцами, представителями аристократии, наследникам которых по прошествии столетия пришлось в гражданской войне разрешать спор о том, что же такое свобода и демократия на самом деле. Однако они и по сей день почитаются американским народом, а весь мир закономерно развивает свои демократические модели в соответствии с идеями, заложенными отцами-основателями, революционерами США.

Целый ряд революций имел место в XIX веке в различных уголках Европы и мира в целом. Многие страны продолжают развивать свой конституционно-правовой строй и хозяйственный уклад на основе итогов и последствий тех далеко не простых на взгляд современников событий.

Революция в России случилась уже в ХХ веке и растянулась на многие годы. Ещё недавно принято было говорить о ней во множественном числе – как про три разных революции: произошедших соответственно в 1905, в феврале 1917 и в октябре 1917 гг. Сегодня Русскую революцию принято рассматривать как единое явление, состоящее из трёх элементов: февральской буржуазной революции 1917 года, октябрьской социалистической революции 1917 года и гражданской войны 1917-1922 гг. В широком смысле как революционные события можно рассматривать и период становления советской власти 1920-30-х гг. Апогеем же всего революционного процесса в России остаётся 7 ноября (25 октября по старому стилю) 1917 года, когда произошла, как принято было именовать в советской историографии, Великая Октябрьская Социалистическая революция или, как склонны называть это событие в текущей интерпретации, Октябрьский переворот.

Отношение общества к Русской революции продолжает оставаться неоднозначным – причём как внутри России, так и за её пределами. Поиск нестыковок между выдвинутой столетие назад идеей и последующими событиями, персонификация революции с отдельными романтиками, фанатиками и негодяями (в упомянутой интерпретации Бисмарка), перманентная конъюнктурная политизация всевозможных эпизодов тогдашней истории – всё это остаётся общим местом в глобальном дискурсе о Русской революции. Этот фон не оставляет шансов закончить мучительный поиск ответов на два вечных вопроса русской интеллигенции: «кто виноват?» и «что делать?».

Интуитивно сама Россия всё же, как представляется, вынесла важные уроки из своей революции вековой давности – всё-таки у истории есть определённые объективные закономерности, которые не позволяют пребывать в вечных страданиях и сомнениях. Россия исчерпала свой лимит на революции и уже не станет ради очередного образа будущего проливать кровь. С другой стороны, страна научилась мобилизовываться и самостоятельно продуцировать те изменения, которые ей действительно нужны. Вне зависимости от отношения к советской власти последняя создала серьёзные заделы для современного развития страны: как через положительные, так и через отрицательные примеры сделало общество более опытным и гибким в восприятии различного рода идей. Уникальная система советов – представительных органов, сочетавших выполнение нормотворческих и административно-распорядительных функций, пронизала всю страну и повысила административную грамотность, внедрив культуру проведения обсуждений, решения общих хозяйственных вопросов, артикулирования и продвижения инициатив. В определённой степени она создала прочную основу для будущего развития в том числе и демократических процедур, местного самоуправления, конкурентного и открытого диалога по политическим вопросам. Корни отказа от революционных преобразований в пользу эволюционных – именно в уникальном опыте страны в ХХ веке.

Россия поздно попробовала революцию. Все её партнёры к тому времени уже имели за плечами соответствующий опыт, а потому рады лишний раз напомнить, что в Русской революции было сделано не так. Однако стране не привыкать идти своим путём: она довольно поздно опробовала и демократию, и рыночную экономику, и информационные технологии, и сегодня её соответствующие практики также выстраиваются через огонь критики. История продолжает вбирать в себя то, что становится прошлым, а политика переключается на будущее. Пройдёт ещё сто лет, и, хочется надеяться, Русская революция уже окончательно останется историей.

List of Comments

No comments yet.