Ричард Саква: Главный вызов для России — не навредить себе

Featured Image

Rethinking Russia обсудил с профессором Университета Кента Ричардом Саквой его новую книгу «Россия против всех», а также отношения России и Запада, роль Москвы в новом миропорядке и ее самые серьезные политические риски в 2018 году.  

В конце января министерство финансов США выпустило так называемый «кремлевский доклад», в который вошли 220 российских чиновников и предпринимателей. Их обвинили в близких связях с российским политических режимом.

Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков сказал, что факт публикации доклада может навредить репутации тех, кого занесли в черный список, и негативно отразиться на российском бизнесе. По сути, это означает, что российских политиков и предпринимателей объявили врагами США, добавил представитель Кремля.

По мнению профессора Университета Кента Ричарда Саквы, на этом давление на Кремль не закончится. Он полагает, что антироссийская политика только усилится на Западе. Об этом профессор писал в своей новой книге «Россия против всех: кризис мирового порядка после холодной войны».

Rethinking Russia обсудил с ним эту работу, а также роль Москвы в новом миропорядке и ее политические риски России в 2018 году.

Rethinking Russia: Профессор Саква, объясните название Вашей книги. «Россия против всех» — что это значит?

Ричард Саква: Суть в том, чтобы обратить внимание на многочисленные вызовы, стоящими перед страной, а также дать понять, что осознание собственной победы и успешности может быть ложным и ошибочным.  Но в тоже время заглавием книги я не хочу показать, что Россия изолирована и сама по себе. Моя цель — дать понять, что Россия в конечном счете должна найти свой путь в конкурентном мире. Это книга о самооценке России, ее самобытности и ее осознании того, что она стоит перед вызовом.

RR: Можете, пожалуйста, поконкретнее?

Р.С.: Я имею в виду, что Россия должна построить новые союзы и установить новые связи с остальным миром. Ведь отношения России и Европы — очень сложные, а с Соединенными Штатами — ужасные. Но в тоже время Россия выстраивает отношения с странами БРИКС, с Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС), с рядом азиатских, африканских и латиноамериканских стран, но в большей степени с Китаем.

Россия далеко не изолирована. Например, на Ближнем Востоке, Москва, несмотря ни на что, смогла наладить отношения почти со всеми странами этого региона, в том числе и со своими главными конкурентами — Саудовской Аравией, Турцией, Израилем и Ираном. Вступление России в сирийскую войну в 2015 году помогло избежать ожидаемых катастрофических последствий, а также подняло статус Москвы до одного из главных игроков не только на Ближнем Востоке, но и в мировой политике. Конечно, это вызвало недовольство держав, которые успешно доминируют в мире с конца холодной войны.

RR: Вы упоминаете в книге о холодной войне. Некоторые аналитики, в том числе и вы, говорят и о «холодном мире». Как сегодня мы можем охарактеризовать геополитическую ситуацию  — это новая холодная война или холодный мир?

Р.С.: Я считаю, что после завершения холодной войны в 1989 году, мы успешно вошли в эпоху холодного мира, который длился 25 лет: c 1989 по 2014 года. За все это время не были решены фундаментальные проблемы европейской безопасности и миропорядка, и у нас были две его модели — российская и западная.

Первая была представлена советским лидером Михаилом Горбачевым и другими мыслителями, такими как бывший российский министр иностранных дел Евгений Примаков. Они выступали за трансформацию мировой политики и думали в пост-марксистских категориях. Они считали, что больше нет необходимости в идеологическом противостоянии, а значит — и в геополитическом, и из этого следует, что мы можем построить новую систему безопасности, основанную на сотрудничестве. Это я называю «мировой порядок 1».

Однако вместо этой модели, Запад предложил свою версию — то, что я называю «новый мировой порядок 2». Это просто сохранение и укрепление  уже существующего порядка — расширение НАТО, Европейского союза, и всей атлантической системы. Все это сопровождается гегельянской идеологией, выраженной в книге профессора Стэнфорда Фрэнсиса Фукуямы  «Конец истории».  В конце концов Россия заявила, что простое и неконтролируемое расширение старой системы не нравится ей.

Российский истеблишмент хотел установить новый основанный на сотрудничестве миропорядок, в котором Россия была бы активным участником. Другими словами, старый Запад должен был стать великим Западом при помощи России, при этом само изменение России становится частью серьезных перемен в мировом порядке.

На европейском уровне, перемены касались трансформации узкой идеи интеграции в то, что Горбачев называл общим европейским домом, бывший французский президент Франсуа Миттеран — конфедерацией Европы, а современные российские лидеры — «Великой Европой». В этом была идея российской модели.

К сожалению, «новый мировой порядок 2» сопровождается американским триумфализмом, укреплением либеральной модели международных отношений, предложенной США. Но она была разрушена в 2014 году: мы вошли в новую эпоху противостояния.

Времена «холодного мира» закончились, равно как и старая эпоха конкуренции между двумя моделями миропорядка.

RR: Можем ли назвать текущую геополитическую ситуацию новой холодной войной?

Р.С.: Я не хочу называть ее новой холодной войной, потому что использование этого термина некорректно в данном контексте. Мир сегодня не биполярный, активную роль играют не только крупные державы, но появляются и новые игроки. В новую эпоху важное значение имеют небольшие государства, такие как Украина, Польша и Великобритания. Они тоже формируют международную повестку. Это сосуществование  великих держав и маленьких государств.

Сегодня нет и идеологического противостояния. Это мир с новым лицом. Я называю его «новый мировой порядок 3». Это мир межгосударственных конфликтов и нестабильности, вызванных попытками США восстановить и поддерживать свое традиционное превосходство.

В тоже время сегодня возникают альтернативы, которые бросают вызов устаревшей либеральной модели «мирового порядка 3», в которой доминирует США: мы можем говорить о «новом миром порядке 4», который отсылает нас к идеям «нового миропорядка 1». В этой системе координат сила Китая растет, наблюдается рост экономики стран в южной части мира, и Россия возвращает свое влияние на международной арене.

Согласно новым концепциям, либеральной порядок не означает порядок сам по себе, ведь порядок в мире можно достигнуть и без гегемонии. И попытки сохранить старую доминирующую систему подрывают тот самый мировой порядок, который основывается на соблюдении международных норм. Та пауза, которая возникла после холодной войны, заканчивается, и система международных отношений получает новую динамику.

Времена либерального миропорядка — это эпоха хаоса, войны и безответственного поведения: я имею в виду вторжение в Ирак, Ливию, а также попытки свергнуть правительство в Сирии.  И после 2014 года, выступающий против гегемонии блок стран (Россия, США и Индия) набирает влияние. Это вовсе не коалиция, но по крайней мере эти государства призывают к созданию новой модели международных отношений, основанной на политике трансформации, а не на политике расширения.

RR: В Вашей книге есть глава «Сопротивление и Нео-ревизионизм». Есть точка зрения, что Россия ведет себе как ревизионистская страна, когда присоединяет Крым и перекраивает мировую карту. Это и есть российский нео-ревизионизм?

Р.С.: Некоторые эксперты полагают, что Россия — ревизионистская страна, но это на самом деле не так.  Нео-ревизионизм применительно к России означает, что Москва критикует либеральное мироустройство, в котором лидирует США. Самому миропорядку Россия не бросает вызов: она не пытается разрушить существующую систему международных отношений и управления. Она всего лишь хочет больше политической независимости для всех крупных стран. Нео-ревизионизм России —  это попытка защитить мировой порядок, а не подорвать его.

Что касается присоединения Крыма, то несомненно это был ревизионистский шаг, но он не был частью общей ревизионисткой стратегии. Ведь Россия не стремится разрушить систему ООН и изменить границы Европы. Крым — исключительный случай.

RR: Однако некоторые эксперты обвиняют Россию в том, что она подрывает современную международную систему своими действиями в Крыму и в восточной Украине. Москва присоединила Крым, что привело к войне на Донбассе. Разве это не так? 

Р.С.: Вся моя книга — это попытка оспорить этот аргумент. Свержение бывшего украинского президента Виктора Януковича в феврале 2014 года было весьма неоднозначным. Мы не можем просто принимать западную позицию на эти события. Она узка и говорит об абсолютном отсутствии понимания сущности международных отношений или даже элементарного политического приличия.

Я шутил тогда, когда политики из США и других стран были среди протестантов на Майдане, что и нам бы они тоже не помешали. Согласитесь, было бы странно, если иностранные чиновники и дипломаты пришли бы поддерживать протестантов на Трафальгарскую площадь Лондона.

Что Запад так и не смог понять после 1989 года — это то, что его собственная модель постоянного расширения институтов, западоцентризм, приводить к конфликтам на границах, на которых система пытается расшириться.

И дело не в том, что Россия — ревизионистская или даже антизападная страна. Любое государство на ее месте вела бы себя точно также. Ведь Россия крупная держава с ядерным арсеналом, сильной армией, огромным культурным и историческим наследием, и ее нельзя считать  незначительным и второстепенным элементом в системе Западного миропорядка. Это не сработает.

RR: Возможно ли преодолеть украинский кризис сегодня, если стороны конфликта не желают идти на компромисс?

Р.С.: Сразу отмечу, что присоединение Крыма уже принятое решение. И оно очевидно не будет пересмотрено. Второго референдума не будет. И точка. Опросы общественного мнения показывают, что 89% население Крыма все еще счастливо в составе России.

Что касается Донбасса, вся суть второго раунда Минских соглашений — это компромисс. Что это значит? Это значит, что Донбасс вернется под контроль украинского правительства. Но для этого необходимо предоставить автономию жителям Донбасса. Эта автономия есть в Квебеке, она есть в Уэльсе, она есть в Каталонии. Вопрос только в том, как Донбассу вернуться под контроль украинского суверенитета. Для этого надо вовлекать в диалог всех участников конфликта, а также предоставить народу Донбасса независимую политическую структуру.

Почему мы не можем преодолеть кризис на Украине? Дело не в том, что Россия не готова к компромиссу. Дело в том, что Запад не хочет идти на уступки, он хочет, чтобы Донбасс капитулировал. Ведь Соединенные Штаты все равно не признают Крым российским, они ошибочно сравнивают его с балтийскими республикам, которые после второй мировой войны были насильно присоединены к Советскому союзу. Но население Крыма было радо вернуться под контроль российской юрисдикции. Конечно, методы, при помощи которых произошел переход, говорят о кризисе европейской системы безопасности — но это скорее симптом, чем причина проблемы.

RR: Вы упоминаете в своей книге «апокалипсис и ремилитаризацию». Что Вы имеете в виду?

Р.С.: По моему мнению и с точки зрения «Бюллетеня ученых-атомщиков», мы сегодня ближе к ядерной войне, чем это было раньше, не считая периода холодной войны. Сегодня ситуация более опасна, так как все ограничители сняты. Их нет в Вашингтоне, их нет  в Лондоне: они погружены в расследование о предполагаемом вмешательстве Кремля в американские выборы и в голосование на референдуме о выходе Великобритании из Евросоюза.

Сегодня мы переживаем «апокалиптические» времена, так как западный мир радикализирован. Я шокирован тем, что мы могли уничтожить правительство в Ливии и вернули страну в средние века, а потом мы ввязались и в сирийскую войну. В тоже время мы бомбили «Исламское государство» (ИГИЛ — террористическая организация, запрещенная в России).  Между тем, Турция экспортировала нефть из ИГИЛ, тем самым предоставляя террористам деньги для покупки оружия и спонсирования их пропаганды. И только когда Россия вступила в войну, ИГИЛ начал слабеть.

Суть в том, что ощущение собственной победы в рамках «нового мирового порядка 2» радикализировало Запад и атлантическое сообщество. В ответ Россия тоже стала более радикальной, и это открывает возможность для апокалиптического сценария.

RR: Вы также пишите в книге о пост-западном мире. Каковы его главные характеристики?

Р.С.: Мы очень быстро двигаемся в сторону пост-западного мира. Первая его черта состоит в том, что мы можем построить новый миропорядок и без западной гегемонии. Нам не нужно либеральное лидерство США.

Вторая черта — это то, что мы развиваемся в многоуровневом и многосложном мире. Один из его ключевых аспектов — это возникновение российско-китайского сопряжения. Это не союз или даже не блок. Но с ростом китайского финансового и политического  влияния перед нами возникает альтернатива, которая включает в себя и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, и проект «Один пояс, один путь», и огромное количество инвестиций в глобальные проекты.

В пост-западном мире либеральный миропорядок США больше не является единственно возможным вариантом, у нас есть альтернативы — миропорядок России, Китая и их союзников. У нас также есть «Мировой порядок 0»: это негативное влияние негосударственных игроков, в том числе и исламистов, а также хакеров. Вероятность неконтролируемой кибер-войны может уничтожить нас всех.

RR: А какой самой большой вызов для России в пост-западном мире?    

Р.С.: Вызов заключается в том, что мы уже наблюдали в последнее время: это укрепление западного альянса на анти-российской почве и сужение возможностей для реформ. Внутренний вызов России — это обеспечить развитие более динамичной, открытой и конкурентоспособной экономики и такого же общества.

На внешнеполитическом фронте политика России должна быть осторожной для удержания важных позиции: ей не следует реагировать на огромное количество провокаций.

Усиление радикальных настроений на Западе не должно приводить к ответной радикализации российской политики. Это может привести к катастрофическим последствиям.

К сожалению, в условиях глобальной поляризации и напряжения России будет непросто. Большой вызов для Москвы в 2018 году — это усиление западных санкций, на фоне которых будут расти ограничительные меры в самой России (принятие закона о запрете VPN-серверов, кампании против СМИ и НКО).  Опасность в том, что Россия может навредить самой себе. Россия против всех может превратиться в Россию против самой себя.

Беседовал Павел Кошкин.

Павел Кошкин — научный сотрудник Института США и Канады  Российской академии наук (ИСКРАН), кандидат филологических наук, бывший главный редактор аналитического издания Russia Direct.

List of Comments

No comments yet.