Почему химическое оружие опаснее ядерного

Featured Image

Андрей Кортунов

Сегодня химическое оружие представляет более очевидную и потенциально более опасную угрозу человечеству, чем ядерное оружие. Последние события вокруг британского Солсбери и сирийской Думы заставляют по-другому взглянуть на эту проблему.

Химическое оружие появилось значительно раньше других видов оружия массового поражения — ядерного, биологического и радиологического. Великие державы экспериментировали с отравляющими веществами (ОВ) еще в XIX веке, а международное право впервые ввело запрет на использования ОВ в военных целях в 1899 г. (первая Гаагская Конвенция). Данный запрет, впрочем, не предотвратил широкого использования ОВ в годы первой мировой войны и в многочисленных последующих конфликтах XX века, включая японские военные действия в Китае (1937 – 1945 гг.), войну США во Вьетнаме (1965 – 1973 гг.), ирано-иракский конфликт (1980 – 1988 гг.).

Тем не менее, сегодня широко распространено мнение, что ОВ все же менее опасны и находятся под более надежным контролем, чем ядерное оружие. Во многом это мнение связано с тем несомненным прорывом, которого удалось достичь в деле химического разоружения за последние четверть века. К международной Конвенции о запрещении химического оружия, открытой к подписанию в 1993 году, присоединились почти двести стран, представляющих 98% населения планеты. Созданная на базе Конвенции Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО) осуществила мониторинг ликвидации более чем 92% мировых запасов ОВ, провела инспекции на почти пяти тысячах объектах по всему миру. Казалось, еще один решительный шаг вперед – и можно будет говорить о полном и всеобщем химическом разоружении. В 2013 году ОЗХО была заслуженно награждена Нобелевской премией мира.

Однако, последние события в британском Солсбери (отравление бывшего полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери, а также обвинение Кремля в совершении этого преступления) и в сирийской Думе (очередные заявления о применении химического оружия против мирного населения) заставляют по-другому посмотреть на ситуацию с химическим оружием. По всей видимости, полное и всеобщее химическое разоружение откладывается на неопределенный срок. Напротив, складывается ощущение, что положение дел с ОВ снова обостряется. Есть веские основания полагать, что сегодня химическое оружие представляет более очевидную и потенциально более опасную угрозу человечеству, чем даже ядерное оружие.  Для такого неутешительного вывода есть, как минимум, четыре причины.

4 причины

Во-первых, химическое оружие – оружие «бедного человека». Обладатели ядерного оружия составляют эксклюзивный привилегированный клуб в мировой политике. Все они являются технологически продвинутыми странами. Для создания ядерного потенциала каждому из членов клуба пришлось инвестировать немало энергии, ресурсов и времени. Клуб ядерных держав крайне неохотно принимает в свой состав новых членов, и в этом нежелании его поддерживает все международное сообщество. А вот химическое оружие вполне может быть создано и в странах с очень ограниченными финансовыми, экономическими и технологическими возможностями, причем создать его можно в кратчайшие сроки. Еще более опасно то, что создание химического оружия, в отличие от ядерного, вполне по силам и негосударственным игрокам (террористам) – были бы желание и минимальные материальные ресурсы. Поэтому для террористических актов (таких как атака в токийском метро, осуществлённая экстремистской группировкой — сектой «Аум Синрикё» в марте 1995 году) или для операций во время гражданской войны (подобных нынешнему противостоянию в Сирии) ОВ – практически идеальное оружие.

Во-вторых, факт наличия химического оружия (равно как и факт его ликвидации) достоверно установить гораздо сложнее, чем в случае с ядерным оружием. Вспомним хотя бы начало американского вторжения в Ирак в марте 2003 г., которое в итоге стало одной из причин долгосрочной дестабилизации всего региона Ближнего Востока. Накануне вторжения Государственный секретарь США Колин Пауэлл с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН обвинил режим Саддама Хуссейна в тайном производстве ОВ и отказе от химического разоружения. Эти обвинения оказались полностью ложными.  Десять лет спустя, в сентябре 2013 года, Россия, США и Сирия подписали соглашение о ликвидации сирийского химического оружия, и все запасы ОВ на территории этой страны подлежали вывозу и последующей ликвидации под наблюдением ОЗХО.

В-третьих, ядерное оружие создавалось и развертывалось как оружие устрашения, а не как оружие для непосредственного использования на поле боя. За семь десятилетий после Хиросимы и Нагасаки ни одна ядерная страна не оказалась настолько безрассудной, чтобы начать ядерную войну. Даже в самые критические моменты истории (такие как Кубинский кризис в октябре 1962 г.), у противостоящих друг другу сторон хватало выдержки и здравого смысла не переступать через черту, отделяющую человечество от ядерного апокалипсиса. А вот химическое оружие никогда не считалось оружием Судного дня, способным уничтожить всю жизнь на нашей планете. Никто точно не знает, сколько раз ОВ использовались на поля боя или против гражданского населения на протяжении последних ста лет, хотя всем ясно, что речь идет о сотнях, если не о тысячах случаях. Можно лишь c уверенностью сказать, что жертвами химического оружия стало гораздо больше людей, чем жертвами американских бомбардировок Хиросимы и Нагасаки 1945 г.

В-четвертых, в гипотетическом случае использования ядерного оружия потребуется буквально несколько минут, чтобы со всей определенностью установить, кто именно это оружие использовал. В случае использования химического оружия все по-другому. Как это еще раз наглядно показали последние события в Сирии, да и в британском Солсбери тоже, ответственного за применение ОВ установить бывает крайне трудно. Расследования со стороны ОЗХО могут длиться годами и все-таки не привести к однозначным заключениям. А если виновник остается анонимным, то о каком справедливом наказании может идти речь?

Ставки слишком велики

 В итоге, напрашивается парадоксальный вывод. Конечно, ядерное оружие остается гораздо более разрушительным, чем химическое. Конечно, именно ядерные арсеналы будят воображение и мобилизуют антивоенное движение по всему миру. Но практические угрозы человечеству, исходящие от химического орудия, никак не меньше. А это значит, что международное сообщество должно радикальным образом пересмотреть свое нынешнее отношение к этой проблеме, полностью отдавая себе отчет в серьезности вызова, который стоит перед всеми нами.

Случаи применения ОВ не должны быть предметом политических спекуляций и поводом для безответственных пропагандистских кампаний – ставки здесь слишком велики для всех нас. Миротворческие общественные организации и международное гражданское общество должны быть мобилизованы на борьбу за полное и всеобъемлющее химическое разоружение. Нужно выйти на новый, более высокий уровень взаимодействия национальных разведывательных служб для выявления точек производства, механизмов транспортировки и планов применения ОВ.

Существующий потенциал ОЗХО должен быть дополнен новыми возможностями, ее финансирование и кадровое обеспечение должны быть увеличены, а международный статус – повышен. И, конечно, крайне важно добиться неизбежности наказания для тех лиц, организаций, политических группировок или правительств стран, которые либо сами используют химическое оружие, либо прямо или косвенно содействуют его использованию.

Андрей Кортунов — генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД).

 

List of Comments

No comments yet.