Прагматизм и здравый смысл: без права на ошибку

Featured Image

Сучков Максим, к. полит.н., редактор AlMonitor (RussiaMideast).

Военный удар США по сирийской базе стал реакцией Вашингтона не столько на случившуюся трагедию с использованием химического оружия, сколько концентрированным выражением желания Президента Трампа к более силовому политическому позиционированию, как внутри США, так и за рубежом. Внутри страны это был мощный пиар-ход для укрепления позиций в Конгрессе и среди представителей обоих партий (прежде всего, республиканцев), цементирования собственной электоральной базы,  освобождения от имиджа «кандидата Кремля», который все больше стал разъедать его президентский мандат и сужал коридор политических возможностей. К тому же, такой ход должен был быть одобрен главными внутренними «спонсорами» — военно-промышленным комплексом, нефтяниками и крупными финансистами. Наконец, это обещанное во время президентской кампании возвращение «сильного лидера» к управлению страной.

За пределами США военные удары – сильный месседж о возвращении «старого шерифа в город», который резонировал по-разному: нашел одобрение в Израиле, получил поддержку со стороны аравийских монархий Залива, обеспокоил иранцев, насторожил Северную Корею и озаботил Москву. В пользу «гипотезы устрашения» говорит и тот факт, что  американская акция осуществлялась в период пребывания в США лидера КНР.

Сам удар КР «Томагавк» — это сигнал о, как минимум, трех компонентах реакции Трампа на первый серьезный международный кризис его президентства. Первое, он с большей охотой, чем его предшественник, готов использовать военную силу. Второе, он, в отличие от Обамы, не угрожает на протяжении долгого времени, а в течение суток выносит «вердикт» («Это вина Асада!») и приводит «приговор» в исполнение. Третье, также как и его предшественники последних лет, он не обращается к Конгрессу за одобрением военной операции, не стремится получить мандат СБ ООН и даже не считает нужным собирать «коалицию желающих» его поддержать — т.е. полагается исключительно на американские силы.

Если же допустить, что решение атаковать Сирию было принято под давлением политических сил или общественного мнения, то это может быть признаком существенной зависимости Трампа от тех, против кого он пришел бороться – истеблишмента. В этом случае вероятность сотрудничества с Россией на антитеррористическом фронте снижается, если становится вообще возможным.

Подобная импульсивность в принятии силового решения нивелировала российское предложение инициировать независимое международное расследование о газовых атаках. Вопреки заявлениям в западной прессе, позиция России состояла именно в этом, а не в «защите и оправдании Асада». Однако оперативная военная реакция американского руководства  — намеренно или нет – ограничивает дипломатический маневр Москвы, вынуждая ее также принимать жесткие ответные меры. В первые часы после инцидента Россия приостановила действие меморандума о безопасности полетов в Сирии (чтобы потенциально увеличить риски для вылета американской авиации) и отправила в Средиземноморскую акваторию фрегат «Адмирал Григорович»: символический жест поддержки сирийскому руководству. В среднесрочной перспективе Министерство Обороны России будет работать над укреплением системы противовоздушной обороны Сирии и, вероятно, увеличит число боевых вылетов российской авиации. Рассчитывать на более сложные силовые меры не стоит, по крайней мере, пока.

Если окажется, что военный удар США был разовой акцией лишь для того, чтобы не оставить без ответа то, что Вашингтону представляется «преступлением Асада», и за ним не последует радикального изменения американской политики в Сирии в сторону силового решения (пока все говорит именно об этом), то в Сирии все останется, по большому счету, без изменений. Однако сам месседж американцев будет услышан в Москве, в регионе, и мире.

Проблема еще и в том, что этот кризис создает дополнительные возможности для «проигрывающей партии» в Сирии, а это широкий круг заинтересованных игроков, как в США, так и на Ближнем Востоке, включая ИГИЛ (запрещенная в России организация). Желающих трансформировать текущее состояние конфликта в прямое столкновение США и России более чем достаточно, поэтому сторонам сейчас нужно быть особенно осторожными в своих заявлениях и действиях.

List of Comments

No comments yet.