Обернется ли правление Макрона пирровой победой для Евросоюза?

Featured Image

Нора Калинский — политолог

Похоже, что Эммануэль Макрон намерен добиваться восстановления франко-германской оси внутри Евросоюза. Одной из главных целей этого дуумвирата внутри ЕС является совместное поддержание общеевропейской безопасности. Безопасность как минимум в этом контексте представлена двумя составляющими. Во-первых, это важнейшая для Макрона задача справиться с неконтролируемым потоком беженцев, повышающим уровень террористической угрозы во Франции. Во-вторых, с подачи Макрона, Россию, как и раньше, будут преподносить в виде серьезной угрозы для Европы. Сохранение санкционного режима будет служить, с одной стороны, демонстрацией политической решимости, а, с другой, будет способствовать сближению позиций стран-членов ЕС для борьбы с общей угрозой. После выхода Великобритании из Евросоюза Франция остается единственной страной, способной создать базис для интеграции в военной и разведывательной сферах. Тем не менее стоит заметить, что успех этого предприятия далеко не гарантирован, так как потребуется более глубокая интеграция в политической сфере в рамках политического союза, что может оказаться весьма проблематичным. Об этом пойдет речь ниже.

Учитывая проевропейскую позицию Макрона, следует ожидать, что он попытается взять курс на укрепление евро. Однако эту битву он, вероятнее всего, проиграет по следующим причинам:

  1. В последнее время все больше увеличивается пропасть между экономиками стран еврозоны, принадлежащими к двум разным типам. Ситуация оборачивается серьезными структурными проблемами. Страны северной части ЕС делают ставку на экспорт товаров с высокой добавленной стоимостью, а страны южной части – наоборот, низкой. Также последние зависят от потока туристов с севера. До своего вступления в зону евро, экономики южноевропейских стран опирались на стимулирование внутреннего потребительского спроса при помощи дорого обходившихся бюджету различных социальных программ и субсидий. Со времени вступления в еврозону эти страны стали все больше полагаться на дешевые кредиты с севера для стимулирования внутреннего спроса, когда вопрос о девальвации был снят. Сегодня трудно даже предположить, как такие страны, как Испания или Италия, с учетом товаров, чьи продажи являются движущей силой для их экономических моделей, смогут выйти из этого круга, построенного на жизни взаймы. И хотя основная часть их долга была накоплена в период между крахом Бреттон-Вудской системы и на заре возникновения евро, сегодняшняя неустойчивая ситуация с государственным долгом в южных странах, а также зависимость последних от кредитов стран Северного региона ставят под угрозу стабильность всей еврозоны. Эти проблемы вряд ли исчезнут в обозримом будущем. Сюда же следует добавить и значительную зависимость стран Восточной Европы–членов ЕС от различных европейских фондов. Качественные различия между экономиками стран, объединенных архитектурой еврозоны, делают общую валюту нестабильной и ставят под сомнение способность к совместному противостоянию экономическим кризисам, что и было продемонстрировано в 2008 году.
  2. Разрешить структурные проблемы еврозоны можно путем создания полноценного экономического союза, который предполагает и фискальную интеграцию. Данные шаги могут повысить скоординированность действий при проведении экономической политики в еврозоне, но вряд ли это будет достигнуто в отсутствие настоящего, полновесного политического союза. Однако такого рода политическая интеграция, в свою очередь, маловероятна, учитывая, что это обернется де-факто исчезновением большинства национальных элит в Европе, так как невозможно просто взять их всех и объединить в федеральную элиту. Если в рамках ЕС возникнет полноценный политический союз, большинство национальных элит лишатся власти. Тем не менее, учитывая, что его создание — результат действий и готовности тех же самых элит, такой исход вряд ли возможен.

Исходя из всего вышесказанного, трудно представить себе, какие шаги Макрона действительно могут спасти еврозону и не столкнуться с непреодолимыми проблемами.

Хотя некоторые продвигают идею создания «многоскоростной Европы» в качестве инструмента упорядочивания интеграционных процессов, эта концепция вряд ли будет иметь успех у тех, кто окажется вытесненным за пределы «ядра». Скорее всего, «страны с низкой скоростью» будут видеть в теории множества скоростей вызов принципу равноправного сотрудничества в рамках ЕС. Кроме того, данная концепция может подкрепить распространенную у популистов идею о том, что Евросоюз – это имперское образование. В соответствии с их логикой, передовые страны будут рассматриваться в качестве метрополии, а игроки «с низкой скоростью» — в качестве колоний. Несмотря на то, что системные элиты вряд ли возьмут на вооружение такое сравнение, оно, безусловно, будет оказывать влияние на политические дискуссии и споры во множестве стран-членов ЕС, выступающих против реализации концепции «многоскоростной Европы».

В связи с этим нельзя точно сказать, будет ли возрождение франко-германской оси носить долгосрочный характер. Так как быстро результатов достичь не удастся, личные взаимоотношения между президентом Франции и канцлером Германии вполне могут ухудшиться. Помимо этого, Макрон, вероятнее всего, будет продвигать интересы французской деловой элиты, которые необязательно совпадают с интересами Германии.

Попытки Макрона ускорить интеграцию в рамках ЕС и возродить франко-германскую ось будут только подталкивать французов в объятия партий, негативно воспринимающих европейский проект, тем более, если учесть следующие факторы. Во-первых, из-за кризиса еврозоны маловероятно, что в течение следующих пяти лет экономическая ситуация во Франции ощутимо улучшится. Во-вторых, в этот период Макрон может практически и не достичь реальных результатов по линии европейской интеграции. В-третьих, беженцы и экономические мигранты будут продолжать почти беспрепятственно проникать во Францию.

Как ни странно, победа Марин Ле Пен на президентских выборах, вероятно, была бы более благоприятным исходом для сторонников европейской интеграции в долгосрочной перспективе. Во-первых, Ле Пен столкнулась бы с республиканским «кордоном» в парламенте, что существенным образом мешало бы ей претворять в жизнь свои проекты. Во-вторых, чтобы проводить политический курс, ей бы пришлось смягчить тон своих заявлений и пойти на уступки политическим элитам. В-третьих, если бы Ле Пен не стала бы искать общий язык с истеблишментом, правительство оказалось бы в тупике. В-четвертых, в обеих ситуациях избиратели были бы сильно недовольны результатами деятельности Ле Пен. В-пятых, это недовольство даже побудило бы людей поддержать на следующих выборах системных политиков, которые на фоне Ле Пен воспринимались бы как более квалифицированные кадры.

Судя по сложившейся ситуации, есть вероятность того, что в течение следующих пяти лет поддержка Марин Ле Пен и Жан-Люка Меланшона будет только расти, пока Макрон будет прилагать все силы для развития европейского проекта.

Многие сторонники европейской интеграции полагают, что избрание Макрона на пост президента Франции дает надежду на лучшее будущее. Однако существуют серьезные сомнения, что надежда себя оправдает, и он достигнет реальных успехов. Сценарий, предполагающий, что президентство Макрона будет продолжать усиливать центробежные настроения в Евросоюзе, кажется весьма вероятным.

List of Comments

No comments yet.